– Вот как? – Леслав сгорбился, глаза его потухли. – Я урод, да?

– Нет, это не так, – сказал Ратан, вставая. – Ты просто другой, не такой, как обычные люди. Это не повод для горя и стонов, это не предлог для гордости, – воин потянулся так, что хрустнули суставы. – Не обижайся на судьбу, и ты сможешь многое сделать для себя и для других.

Старик

Леслав держится молодцом, хотя видно, что открытие об ограниченности носителя Дара глубоко поразило его. Можно только догадываться, какая буря бушует у парня в сердце. Вся надежда на то, что он переживет, примет в себя эту боль, это знание и станет другим, станет крепче, как клинок, прошедший пламя и воду.

– Эгей, народ! – маг прокашлялся, прочистив горло. Пора отвлечь всех от мрачных дум. Вот они: нахмуренный Леслав, спокойный, как всегда, Ратан. Зевнув, обернулся и Хорт.

– Дело в том, соратники, что сегодня нам необходимо покинуть Темнолесье. Третью ночь в его пределах мы просто не переживем.

– Точно, – с отвращением процедил сквозь зубы Хорт, сплевывая на снег.

–: До границы тридцать пять верст, своих сил нам попросту не хватит. Пришло время прибегнуть к крайнему средству, к корню эфедры.

– Что это? – спросил Ратан. На мрачном лице Леслава появились некоторые признаки изумления.

– Возбуждающее средство. Оно даст нам силы и поможет выйти из Темного леса до темноты.

– Раз поможет, надо использовать, – Ратан решительно протянул руку.

– Но потом будет довольно плохо. Ничего не дается просто так, – маг говорил серьезно. – От эфедры может быть бессонница, судороги или тошнота.

– Лучше меня стошнит, чем я попадусь на ужин здешним ребятам, – сказал Хорт и протянул мозолистую ладонь.

– Хорошо, – кивнул Родомист. Небольшие серые ко‑: решки перекочевали в ладони путешественников. Хорт и Ратан тут же задвигали челюстями. Леслав долго и с сомнением разглядывал корень, но затем тоже решился.

– Горький, – сказал юноша с отвращением.

– Жуй, не привередничай, – ответил Родомист немного неразборчиво из‑за того, что рот его забила противная, словно полынь, слюна.

Только когда горький и жесткий поначалу корень превратился в чуть кисловатую кашицу, Родомист проглотил его.

Ученик

Шли очень споро. Леслава после случая с подземным чудищем поместили в середину отряда. Крепко тогда ухватила подземная гадина, нога болит до сих пор, заставляя морщиться при не очень удачном шаге. Но идти, по большому счету не мешает, и снег привычно хрустит, отмечая пройденные сажени.

Южная часть Темного леса оказалась гораздо более проходима, чем та, по которой шли вчера и позавчера. Уже почти полдень, а пока не встретились ни падающие деревья, выпускающие ядовитую пыль, ни иные чудища. Только черные стволы высятся вокруг причудливыми колоннами, и солнце на небе ненастоящее, словно вырезанный из дерева желтый круг.

Только Леслав успел подумать, что все идет нормально, как начались неприятности. Снег впереди зашевелился, потом полетел во все стороны, а из‑под сугроба поднялась огромная голова на длинной извивающейся шее. Чешуя исполинской змеи отсвечивала иссиня‑черным, а в зубастой пасти поместилась бы крупная свинья. Громкое шипение огласило лес, и змеюка весьма неприветливо оскалилась в сторону людей.

Ниш бы нс съеденный корешок, увернуться не получилось бы.