— Неправда! — возразила Джоан. — Единственный раз, когда вы нас застали за… в общем… это было за Пороховым складом в воскресенье.

— А вот и нет! — быстро поправил ее Г.М. — Я видел вас еще раньше, в субботу. В первый день, когда появился в Стоук-Друиде.

— В субботу? — удивился Уэст.

— Верно. Я обедал у полковника, а вы оба находились дома у Уэста. После обеда я попросил прощения на пару минут… в общем, не важно, а сам бегом побежал к вашему дому. Потому что, как я объяснял вам позже, мне надо было как можно скорее потолковать с вами.

Г.М. засопел, переводя взгляд с жениха на невесту.

— Вы оба сидели в кресле спиной к двери и не заметили, что к вам заглядывали двое. Вы их не видели. Я был первым. Не стал вламываться, чтобы не мешать вам. Я остановился, потому что услышал, как вы сказали пару таких странных вещей, что я поспешил назад к полковнику, чтобы все обдумать. Второй к вам наведалась девица Тайлер, так что не волнуйтесь. Она не столкнулась со мной по дороге; я играл в индейцев.

Джоан и Гордон переглянулись. Очевидно, обоих беспокоил один и тот же вопрос: о чем мы говорили? Вспыхнувшая Джоан явно расстроилась; ей захотелось как можно скорее сменить тему, и она поспешно подошла к Данверсу.

— Мистер Данверс! — Она с неподдельной теплотой пожала букинисту руку. — Как мило, что вы зашли! Почему вы не навещали нас раньше?

Данверс, безусловно удивленный и тронутый, потеребил кончик носа и отвел глаза в сторону.

— Спасибо, дорогая моя. Я не был уверен… в том, что буду желанным гостем. У одиноких людей, знаете ли, свои странности.

— Дядя Джордж, — сообщила Джоан, — прошел дальше по Главной улице; ищет, где можно купить табаку. А у нас еще один гость. Он по пути зашел повидаться с Марион, а потом проводил нас. — Джоан повернула голову. — Где же он?

Уэст широко улыбнулся.

— Джимми! — крикнул он в коридор. — Джимми!

На пороге замаячила высокая фигура преподобного Джеймса Кэдмена Хантера в сером твидовом костюме. Лишь пасторский воротничок выдавал его сан. Он был гладко выбрит, волосы тщательно причесаны и набриолинены. Под левой бровью у него красовался огромный синяк, от которого глаз почти заплыл. Левую щеку викария украшала ссадина, а челюсть слегка распухла. В руке он смущенно сжимал сырой бифштекс.

— Я прокрался, как Никодим в ночи, — улыбнулся он. — Хотя, конечно, меня трудно сравнивать с Никодимом… Мм… Сырое мясо я должен прикладывать к глазу. Мне дала его мисс Тайлер.

— Вас не удивило, — задумчиво обратился к нему Уэст, — что, когда Марион вышла к нам, она была пьяна в доску?

— Ерунда, старина! — Преподобный Джеймс тут же выпрямился. — Стаканчик-другой портвейна, только и всего. Правда, — добавил он, прикладывая сырое мясо к больному глазу и возбужденно сверкая здоровым, — она выглядела немного… странно, но ей такое состояние идет. Я даже не подозревал, что мисс Тайлер может быть… мм… такой интересной.

Гордон Уэст покосился на викария.

— Да, — согласился он, — я понимаю, о чем вы.

— Добрый вечер, мистер Хантер, — со всей серьезностью поздоровался с викарием Данверс и тут же улыбнулся. — Видимо, мы должны поздравить вас с сегодняшней победой?

Преподобный Джеймс мрачно покачал головой:

— Очень боюсь, сэр, что я действовал слишком опрометчиво.