— Деньгами? Начиная со ста тысяч.

Елизаров ответил не задумываясь. Эти цифры, олицетворявшие нижнюю границу богатства, давно жили в его воображении. Конечно, миллион был лучше, чем сто тысяч, но его приобретение казалось нереальным.

— Губа не дура, — усмехнулся Топорок. — Ты хоть в жизни видел столько?

— В кине, — сострил Зотов.

— Значит, увидишь, — усмехнулся Клыков. — Всего тысяча стольников. Вот столько. — Он раздвинул пальцы, показывая воображаемую толщину пачки денег.

— Где ж их возьмешь? — уныло спросил Елизаров. — Достать и толкнуть десять «калашей»… Это невозможно…

— Есть дела повыгодней. Что там, к примеру, на ваших складах?

— А! — Елизаров презрительно сморщил нос и махнул рукой. — Мура всякая. Железки…

— А если я скажу, что твои сто кусков лежат именно там, — возьмешься потрясти кладовки?

— Что за вопрос? Возьмусь запросто, только их охраняют дай бог как!

— Тогда забито. Об остальном потолкуем позже.

— А чего тянуть? — возразил Елизаров, уже захмелевший. — Мне до дембеля три месяца.

— Не гони коней, сержант, — оборвал его Клыков. — Такие дела с умом надо делать. До поры до времени — затихни. Ни одного патрона Ахмедке. Понял? И Ромке — ни слова.

— Да я ей теперь…

— Все, сержант, завязали.

Первое, на что обратил внимание Елизаров, очутившись в кабинете Кесояна, был персональный компьютер. Он стоял перед техническим директором, наглядно демонстрируя совершенно новый, незнакомый уровень управленческой культуры, главным атрибутом которой у нас раньше являлся телефон. Чем больше аппаратов размещалось на столе того или иного начальника, тем заметнее он возвышался над другими, тем обширней было его телефонное право. Компьютер свидетельствовал совсем о другом. Зеленоватые строчки, светившиеся на дисплее, четко прорисованные цифры казались загадочными, полными таинственного смысла и значения.

Технический распорядитель сидел за столом, расправив широкие плечи борца и положив перед собой крепкие смуглые руки. Он вежливо улыбнулся вошедшим, но, как заметил Елизаров, взгляд его при этом оставался настороженным и жестким.

— Садитесь, сержант, — Кесоян показал Елизарову на стул. Клыкову он небрежно махнул рукой: — Вы можете ехать. У нас разговор будет долгий.

— Добре, — сказал Клыков послушно и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

— Значит, вы и есть знаменитый Елизаров? — спросил Кесоян, когда сержант уселся.

— Почему знаменитый?

— Вы дерзко решили вторгнуться в серьезный бизнес. Такие люди среди военных — большая редкость. Вы готовы к деловому разговору?

— Готов, только вы зря не оставили Тимофея Васильевича. Мне бы с ним было легче.

— Я совсем не хочу, чтобы вам было легче, — засмеялся Кесоян. — В бизнесе, дорогой Алексей, каждый делает свое дело и должен знать лишь то, что его касается. Или Тимофею Васильевичу надо знать, сколько я вам заплачу?

— Он и так знает, сколько я запросил за участие.

— Верно. Но он не знает, сколько я могу добавить от себя за старание.

— Разве вы с Клыковым не партнеры?

Кесоян улыбнулся.

— Вопрос о партнерстве в бизнесе занимает особое место.