Воин поднял голову. Он так долго ждал. После Зультора Маольмордха выбрал Дермода Кахла. Все это время Ультан оставался в тени. Но теперь он снова сможет блистать. Хозяин придерживал его до поры.

— Я хочу нанести Алее удар до того, как она придет сюда. Я уже надеюсь, что этот олух мясник сумеет поднять против нее королеву, и это сделает ее уязвимой. Но это не все. У нас появился новый враг, которого я не ждал.

— Это правда, Хозяин?

— Новый враг, которого маленькая дрянь направила против нас.

— Солдаты, которые идут с ней?

— Нет. Эти никого не испугают.

Маольмордха подошел к своему бывшему магистражу. Никогда его лицо еще не было так близко. Лицо, изменившееся до неузнаваемости с тех пор, как он получил силу аримана.

— Волки, — проговорил Маольмордха. — Мы избавимся от волков.

Давно наступила ночь, окутавшая склон горы почти непроглядной темнотой. Алеа в одиночестве сидела на самой высокой скале и, закрыв глаза, прислушивалась к таинственным шорохам ночных обитателей и шелесту ветра в кронах деревьев. За ее спиной лагерь погружался во тьму. Один за другим гасли огни, силуэты людей исчезали под крышами шалашей и шатров. Долетали неясные бормотания, кто-то храпел, в угасающих кострах потрескивал хворост.

Алеа думала о волчице. Белой волчице. Где-то она теперь? Она могла отправиться на ее поиски в мир Джар, но ей казалось, что так будет несправедливо. Сейчас волчице наверняка нужно побыть одной. Отдалиться на время от мира дыбунов. Алеа чувствовала это. То, что волки присоединились к ней и дрались с горгунами, казалось невероятным. Теперь природа должна вступить в свои права. А волки — вспомнить свои привычки. И свою жизнь. Алее было так стыдно, что она впутала их в дела людей. И все же… Разве их судьбы не были тесно сплетены?

Она вздохнула. Но в этом вздохе не было ни малейшего отчаяния. И почти никаких сожалений. Скорее некое странное облегчение. Поиск минутного душевного покоя. Ей было хорошо одной, как это часто случалось давным-давно. Все те ночи на улочках Саратеи. Одинокие прогулки в ландах. Дни, когда по вечерам приходилось прятаться, а днем убегать. Теперь все было совсем по-другому. Столько людей не сводили с нее глаз. У нее появилось столько друзей. И она вновь обрела брата… В глубине души она не могла понять, лучше ли ей сейчас, чем раньше. Просто сейчас все по-другому.

Впереди послышался шорох. Она выпрямилась. Наверно, куница или какой-нибудь грызун прошмыгнул мимо. Это вторжение заставило Алею очнуться от грез, она встала и спустилась с утеса. Последний раз взглянула на знак, высеченный в скале, и направилась к лагерю.

Проходя мимо погасшего костра, в котором еще тлели угольки, она помахала рукой двум мужчинам, которые тихо разговаривали. Туатанн и галатиец. Они смотрели на нее и с уважением приветствовали. Она улыбнулась. Вот оно, их будущее. Два чужака, которые разговаривали в ночи. Это два народа наконец протянули друг другу руки.

Алеа подошла к большому шатру, где жили ее друзья и она сама. Бесшумно вошла. Похоже, все давно спали, завернувшись в толстые одеяла. На мгновение она замерла, стоя посреди шатра. Потом направилась за занавеску, натянутую в правом углу.

Она тихонько наклонилась и легла рядом с Эрваном, потом скользнула к магистражу под одеяло. Было тепло, и она не могла понять, сайман или ее собственное сердце бьется у нее в груди. Алеа закрыла глаза. Потом она вдруг почувствовала руку Эрвана на своем плече. На этот раз она была уверена, что бьется именно сердце. Эрван нежно провел ладонью ей по руке, потом по животу. Его пальцы были так горячи, что казалось, их греет огонь саймана.