|
Его пальцы были так горячи, что казалось, их греет огонь саймана. Прикосновение стало настойчивее. Алеа тихонько повернулась к юноше и прижалась к нему. Она гладила его по спине, возвращая каждую ласку с удвоенной нежностью, ерошила его светлые волосы. Потом они в тишине занялись любовью, отдаваясь с жаром, который усиливало долгое ожидание этого мига, в застенчивых ласках познавая друг друга. Ночь окутала их первое объятие мягким безмолвием. Совсем не ожидая, они обрели друг в друге утешение, забытую нежность утраченной душевной близости. Всю ночь они не размыкали объятий, будто стремясь отдалить миг расставания. Они так нуждались друг в друге. Казалось, меж ними прошел сайман или же их страсть равнялась его силе.
Глава 3 В пути
Охота в долине Лома никогда не бывала легкой, но на ее широких просторах стая всегда находила чем прокормиться. Два-три раза в неделю, чаще охотясь на заре или в сумерках, волки загоняли крупного зверя, а иногда в промежутках к этим пиршествам добавлялась добыча поскромнее. Прошло уже много недель с тех пор, как волки обосновались здесь. Они защищали свою территорию, постоянно метили ее и делили время между охотой, отдыхом и играми. Мало-помалу в стае установилась строгая иерархия. Волки терлись друг о друга, обмениваясь запахами, чтобы сделать свой клан более сплоченным. Тайброн и Имала, старшая пара волков, то и дело напоминали другим, кто здесь главный, скалили клыки, вострили уши или просто пристально смотрели на подчиненных собратьев. Порой вожаки вели себя более агрессивно, что часто позволяло избегать жестоких стычек. Тогда остальные волки покорялись им — ползали на брюхе, отводили взгляд или прижимали уши. Особенно сурова Имала была с одной волчицей, да так, что той часто доставалось от всей стаи. Нельзя сказать, чтобы эта самка была слаба — напротив, охотилась она быстрее и проворнее других, — но, быть может, дело было в том, что Тайброн часто уделял ей много внимания, обнюхивал и весь день ходил за ней по пятам. Наверняка Имала видела в сопернице серьезную угрозу, а потому беспощадно ее терзала. Она часто набрасывалась на нее сверху и, укусив за морду, долго не отпускала, подвергая унижению. Бедняга выказывала покорность как могла, но Имала не знала жалости и продолжала яростно утверждать свое превосходство. Так проходила жизнь стаи, становившейся все сильнее. Лето сменялось осенью, волки объединялись все теснее и ждали наступления зимы, когда вожаки наконец смогут обзавестись потомством. Но однажды осенним днем стая из долины Лома столкнулась с настоящей угрозой. Солнце с трудом пробивалось сквозь облака, освещая растущую там и тут желтую траву, покрывавшую ланды. Волки, как это часто бывало, собрались недалеко от реки вокруг густого спутанного кустарника, чьи кривые ветви, казалось, стелились по земле. На горизонте виднелся холм с редкими соснами на нем. Несколько орлов парили над долиной так высоко, что звери вряд ли могли их увидеть. Ближе к полудню, когда вся стая мирно дремала, на их землю ступили чужаки. Имала первая обнаружила вторжение. Она вдруг навострила уши и застонала, разбудив этим остальных. Волки поднялись с места, издали заметив пришельцев. Но они так же быстро разглядели, что чужих было гораздо больше. Около дюжины. Тайброн заворчал и, задрав хвост, побежал навстречу незваным гостям, за ним бросились остальные во главе с Ималой. Они пустились вскачь, чтобы выглядеть более внушительно и напугать волков, которые осмелились ступить на их территорию, однако те тут же оскалили клыки и вздыбили шерсть на загривках. Обе стаи остановились, не приближаясь. Из этого поединка на расстоянии, когда соперники пытаются устрашить друг друга издалека, стая долины Лома не могла выйти победителем, потому что она хоть и находилась на своей земле, но волков в ней было гораздо меньше. Однако пришельцы надолго не задержались. Они продолжили свой путь и, видя, что дичи поблизости нет, ушли к противоположному склону. |
