Продолжая целовать, Брет принялся ласкать ее груди и дразнить соски, и Кайла тихонько застонала. Брет опустился ниже и осыпал поцелуями ее шею и груди, затем взял губами сосок и стал нежно сжимать. Он лежал рядом, прикасаясь телом к ее бедрам, и она чувствовала, как к ней прижимается его возбужденная плоть, отчего ей было несколько не по себе.

С одной стороны, Кайла сознавала, что хочет, чтобы он продолжал свои ласки, потому что теперь ей уже нечего было терять. В то же время она отдавала себе отчет, что это не улучшит ее положение. Не станет ли она всего лишь еще одной покоренной женщиной, ночной бабочкой, как он ее назвал? Своего рода хорошо оплачиваемой проституткой, которую можно назвать более красивым именем — куртизанка или fille de joie. Она будет иметь деньги, но лишится всего остального, что ей безмерно дорого, — гордости, доброго имени, заветной мечты. Стоит ли всем этим жертвовать? Ах, но каким образом она может его остановить?

Все произошло так быстро! И все пошло не так, начиная с того момента, как он увидел ее с Харгривсом.

Сейчас, словно забыв о том, что еще недавно проявлял грубость, он был с ней деликатен и терпелив. Его руки разливали сладостные ощущения по всему ее телу. И внезапно Кайла осознала, что хочет, чтобы он бесконечно ласкал ее вот так. В ней как бы вспыхнуло давно дремавшее пламя, да притом с такой силой, что способно было сжечь все, что окажется на пути. Кайла приглушенно застонала, и это был стон, выражающий одновременно и капитуляцию, и протест. Ее руки блуждали по телу Брета, касаясь спины, живота, затылка, то притягивая, то отталкивая его. Тогда Брет поднял ее руки над головой и прижал к подушке.

— Брет… — Ее голос показался странным даже ей самой — нечто среднее между стоном и хныканьем. — Мне нужно что-то сказать.

— Потом. — Он крепко поцеловал ее, затем поднял голову. Лицо его было в тени, только глаза поблескивали в темноте. Глядя ей в глаза, он стал демонстративно раскачивать ей груди, затем его рука опустилась вниз и принялась играть с волосами между ног. Кайла затрепетала. Брет тихонько засмеялся и ткнулся лицом ей в шею.

Беспрестанно целуя ее глаза, нос, рот, груди, он довел Кайлу до горячечного состояния, и она почувствовала нарастающий, пульсирующий жар между ног. Кайла извивалась под навалившимся на нее телом, стонала и вскрикивала, когда его рука легла ей между ног и стала гладить и теребить нежные влажные складки. Затем она почувствовала непривычную напряженность и подумала, что если это ноющее ощущение не пройдет, то она взорвется.

Что-то бормоча у Кайлы над ухом, Брет продолжал ласкать пухлые складки, и девушка вдруг почувствовала, что мир куда-то уплывает и что не существует больше ничего, кроме неведомого безумного желания. И внезапно наступила минута сладостного, жгучего освобождения, экстаза, подобного которому она никогда не испытывала.

Брет удерживал ее, пока она содрогалась, уткнувшись лицом ему в плечи и шею и вдыхая аромат пряно пахнущей кожи. Наконец она замерла, испытывая необыкновенную легкость и покой.

А через некоторое время Брет снова начал ее целовать, затем лег на нее. Все еще продолжая пребывать в состоянии неги и блаженства, Кайла не воспротивилась, когда тугая плоть оказалась между ее бедер и раздвинула их. Казалось, все это происходит с ней во сне.

Однако мало-помалу она стала приходить в себя. Брет мощным толчком вошел в нее, и Кайла вдруг ощутила резкую боль. Напрягшись, она собралась было его оттолкнуть, но он крепко держал ее руки над головой. Готовый вырваться вскрик застрял в горле девушки, она выгнулась дугой, что лишь помогло Брету проникнуть в нее еще глубже.

Кайла сделала попытку сдвинуть бедра, но было уже слишком поздно. Она лишь плотнее сжала его плоть внутри себя.