Сара, погрязшая в невежестве идиотка, пребывает в блаженной уверенности, что вокруг ничего не происходит. Никогда на ее челе не будет начертан спиральный знак зверя, она покорно побредет на бойню и станет доверчиво лизать руку своему палачу. Она не знает…

Джейн потрогала шрам, пытаясь ощутить контуры раны. Интересно, что написано у нее на лбу? Не знак ли зверя — роковое число 666?

Дрожащими пальцами Джейн принялась расстегивать ворот блузки — она задыхалась. Хорошо бы пошел дождь, а еще лучше, если бы на землю обрушился ливень и превратил эту красноватую земляную пыль в бурлящие потоки свежей крови.

У нее вдруг появилось неудержимое желание побежать вдоль дороги, огласив тишину нечеловеческим воем и воздев руки кверху, подобно безумцам, которые из года в год упорно подают таинственные знаки внеземным цивилизациям на побережье Вениса.

«Признайся в своем провале, — зашептал у нее в голове замогильный голос. — Ты, пустая раковина, жалкая оболочка, без содержимого, вообразила, что сможешь начать новую жизнь? Ты — обычная механическая кукла, робот, приговоренный перемещаться по кругу. У тебя не больше возможности проявить инициативу, чем у музыкального автомата. Но отныне все будет по-другому. Ночная незнакомка возьмет бразды правления в свои руки, укажет тебе путь, скажет, что нужно делать. Ты обязана подчиниться, и помни — без нее ты не существуешь!»

Джейн вышла на край проезжей полосы в смутной надежде, что ее заденет какой-нибудь грузовик, и она, расколовшись на тысячу кусочков, со звоном покатится по шоссе. Небо все больше окрашивалось в траурно-багровые тона, солнце угасало, скрываясь во мраке ночи. Не найдется ли для нее под ним крошечное местечко, где можно укрыться, погрузиться в спокойствие и забвение? Ей не много нужно: скромное кафе на перекрестке двух дорог, где она выучилась бы печь клюквенный пирог и жарить оладьи, или придорожный ресторанчик, получивший известность благодаря вкусной жареной картошке и превосходно сваренному кофе. Джейн будет работать на кухне, среди ароматов гамбургеров и лука в яблочном уксусе. Мало-помалу ее кафе станет местной достопримечательностью, а она будет кем-то вроде «королевы яблочного торта» или «императрицы мясного рулета». Разве в ее мечтах есть что-нибудь дурное или противоестественное? Вряд ли чаяния Джейн насторожили бы доброжелательного Санта-Клауса. Она мечтала не о славе, а лишь о праве на забвение, на инкогнито. Прямая противоположность провинциалок, мечтающих попасть в Голливуд и стать звездами шоу-бизнеса. Ей же хотелось растаять в серой обыденности, стать незаметной, прозрачной… но даже в этом ей было отказано.

Неужели не было ни у кого на свете нужды в скромной официантке или помощнице на кухне, которой не терпится постичь тонкости заварки кофе с использованием яичной скорлупы?

«Конечно, нет, — расхохотался голос, звучавший в ее голове. — Твой шрам кому угодно перебьет аппетит! Не упрямься и не надейся скрыться — от судьбы не убежишь! Стань снова той, кем была прежде — исчадием ада, которое не боится обжечь пятки, расхаживая по раскаленным угольям. Возвращайся к себе домой, Джейн. Мы так давно тебя ждем!»

Молодая женщина вытерла слезы, струившиеся по ее щекам. Дорога по-прежнему была пуста. Ни один грузовик не снизошел до того, чтобы возникнуть из-за поворота, безжалостно раздавить Джейн, разом прекратив ее мучения, словно все силы преисподней сошлись в молчаливом заговоре непременно продлить ее жизнь. Силы мрака не собирались так легко отпускать ее, а ждали, что она вновь станет делать то, для чего и была предназначена: убивать. Еще и еще. Только убивать.

Окончательно сломленная, лишившаяся последних сил, Джейн побрела обратно.