— У тебя будет очень много времени, чтобы выспаться, — там, куда ты отправишься. Осталось выяснить совсем немного.

Дверь скрипнула. Они обернулись. Вошел Грант. Лицо его было жестким и мрачным, на нем резко обозначились морщины.

Он кивнул констеблю:

— Отведи его вниз, ладно? Я хочу поговорить с сержантом Миллером.

Дверь за ними закрылась, и Ник покачал головой:

— Он будет продолжать врать, пока не узнает, выкарабкается Джек Брэди или нет. Это ясно. Ему теперь нечего терять.

— Они нашли твою машину.

— Где?

— На пристани Хейген, у реки. Просто припаркована недалеко от входа. Ворота были открыты, и полицейский, который нашел ее, заглянул, нет ли там Гарвалда.

— И он был там?

Грант кивнул:

— Он лежал на берегу в конце причала. Мне сказали, что его застрелили.

Глава 22

Большой черный фургон, известный в департаменте как «лаборатория», уже стоял у пирса в конце пристани Хейген, когда туда приехали Ник и Грант.

Пара констеблей прилаживали дуговую лампу-переноску, питающуюся от аккумуляторной батареи. За их работой наблюдал детектив-сержант Уэйд, заведующий лабораторией.

Уэйд был крупным, полным мужчиной с двойным подбородком. Он носил очки в роговой оправе, так что можно было ошибочно принять его за мягкого человека. На нем были тяжелое пальто и фетровая шляпа с небольшими, слегка загнутыми сзади полями; он выглядел как процветающий букмекер из захолустья. Двигался он очень медленно, но в той области, в которой он работал, значение имели только мозги, а они у Уэйда функционировали блестяще.

— Быстро сработали, Генри, — сказал Грант, подходя.

— Для разнообразия неплохая работенка. Интересная, — ответил Уэйд. — Мы занимались налетом на литейный цех Парсона, когда мне позвонили. — Он с любопытством взглянул на Ника. — Кто этот юноша? Выпускник престижного колледжа?

Ник проигнорировал его замечание и прошел мимо фургона к концу дамбы. В этот момент кто-то зажег переноску, и свет залил разбитую ограду.

Бен Гарвалд лежал на спине в грязи. Одна рука его была подвернута, другая вытянута, пальцы слегка согнуты. Глаза его были широко раскрыты, и взгляд их прикован к точке, расположенной на расстоянии миллиона световых лет, в вечности. На губах его застыла слабая удивленная улыбка, будто он не мог поверить в то, что с ним произошло. Казалось, он вот-вот встанет, но это было невозможно из-за рваной раны на его шее, прямо под подбородком, и кровавого отверстия в его плаще с левой стороны груди, куда угодила вторая пуля.

Ник смотрел на тело, стоя и держа руки в карманах. Его черные задумчивые глаза выделялись на бледном лице. Шесть или семь часов тому назад он впервые услышал имя Бена Гарвалда. С тех пор из материалов, с которыми он ознакомился, перед ним возник образ человека: сначала туманный и расплывчатый, затем кости его будто обросли мясом; и наконец он побеседовал с ним в течение десяти минут.

Вероятно, он изучил Бена Гарвалда лучше, чем кто бы то ни было. Может быть, именно этим можно было объяснить странное чувство личной утраты, которое он испытывал сейчас, глядя на распростертое тело.

— Не очень здорово выглядит, — заметил Грант.

Ник покачал головой:

— Не знаю, что случилось, но он заслуживал лучшего.

Грант взглянул на него с любопытством, затем повернулся к Уэйду, который натягивал пару резиновых перчаток:

— Начинаешь, Генри?

— Сию минуту. Тебе нужны все подробности?

— Все. Любые мелочи, отпечатки, если, например, убийца подошел, чтобы убедиться, что он мертв.