– Ты видишь его? – спросил Джо.

Билл нервно огляделся.

– Да. Вижу его правое крыло. Чудовище нацелилось на хвост самолета и быстро приближается. О Боже, оно уже совсем близко!

– Когда оно будет совсем рядом, скажешь. Только, ради Бога, в тот самый момент, когда убедишься, что оно сейчас шарахнет по самолету – ни раньше, ни позже.

Ждать долго не пришлось. Чудовище двигалось быстрее, чем «Гольфстрим». Только Билл успел подумать, как это такое огромное существо может летать с такой быстротой, как оно уже нависло над ними.

– Уже, Джо! Уже! Уже!

Внезапно «Гольфстрим» резко вильнул влево, и Билла бросило вперед так, что он повис на своем ремне безопасности. В тот же момент океан под ними взорвался белыми брызгами.

– Что там случилось? – спросил Билл.

– Чудовище врезалось в воду, – ответил Джо, усмехаясь. – Это азбучное правило аэродинамики, приятель. Если хочешь резко повернуть во время полета, тебя обязательно занесет. А если крылья такого размаха, то нижнее крыло обязательно заденет за поверхность. Пусть оно теперь покатается.

Билл откинулся в кресле и почувствовал приступ рвоты. Но сдержался, сглотнув слюну, и протянул руку Джо.

– Ты водишь самолет как дьявол.

Джо хлопнул по протянутой руке:

– С этим я спорить не стану.

– А когда наступит день? – спросил Билл.

Джо посмотрел на часы:

– Теперь уже скоро. Солнце взойдет в 7.21 по Гринвичу. Я думаю, на обратном пути мы захватим кусочек дневного времени. Но совсем мало.

* * *

Из передачи радио ФМ‑диапазона:

"Фредди: Уже 5.15, ребята. Через двадцать минут зайдет солнце.

Джо: Да, всем пора по домам".

* * *

Хэнк не знал, сколько времени находился в полузабытьи, то приходя в себя, то снова теряя сознание. Наконец он нашел в себе силы двигаться. В голове стучало, и Хэнку казалось, что она распухла, став раза в три больше. Пульсация была невыносимой, но он заставил себя приподнять голову и огляделся. Это усилие отдалось волной невыносимой боли в левой стороне головы, перед глазами все поплыло. Он подавил подступивший к горлу приступ тошноты и остался лежать неподвижно, закрыв глаза. И, пребывая в этом неподвижном состоянии, постарался вспомнить все, что с ним произошло.

Он восстановил в памяти то, как загружал фургон, как ехал вниз по шоссе в направлении главной магистрали, как свернул с дороги, чтобы заправиться.

О Боже! Полицейский. Пистолет. Выстрел.

Хэнк осторожно потрогал голову с левой стороны. Глубокая кровоточащая рана чуть повыше уха и множество ссадин с запекшейся кровью по всей голове и на шее.

Но все‑таки он жив. Пуля попала в голову по касательной, оставив глубокий след с наружной стороны черепа. Он чувствовал слабость, его подташнивало, голова кружилась, боль была такая, какой он раньше никогда не испытывал, но все‑таки он был жив.

Хэнк снова открыл глаза. Сгусток спекшейся крови виднелся на мостовой в нескольких дюймах от его носа. Не отрывая взгляда от этого сгустка, он подался всем телом вперед, поджал колени и выпрямился. Голова снова закружилась, его шатало из стороны в сторону, но чуть погодя это прошло и он начал приходить в себя.

По обе стороны от него стояли зеленые металлические контейнеры для мусора. В стороне, примерно в ста футах от него, он рассмотрел бездействующие заправочные насосы. Теперь около них никого не было. «Липовые» заправщики больше не зазывали водителей. Слева от него тянулся оштукатуренный фасад здания. В нем были размещены рестораны «Здоровяк Боб», «Рой Роджер», «Тэ‑Эс‑Би‑Ай».

Должно быть, его оттащили в сторону, туда, где его не было видно, и оставили умирать, поджидая других незадачливых путешественников.