Марк сменил тактику.

— Должен сделать вам комплимент как хозяйке, — с улыбкой произнес он. У вас очень мило!

— Спасибо.

При ограниченных средствах оформление квартиры представляло серьезную проблему. Но с помощью изобретательности и немалых усилий ей удалось добиться нужного эффекта — комната выглядела теплой, уютной и так и манила остаться. Наташа очень гордилась своим жильем.

Гостиная — небольшая, но с высоким потолком — была разделена на несколько зон при помощи умелой расстановки мебели, большую часть которой она разыскала в соседних антикварных магазинчиках. У окна было отведено место для работы — застекленный книжный шкаф и небольшой письменный стол. Диван, на котором они устроились, находился уже в зоне отдыха — тихого оазиса покоя, в который входили еще кресла с мягкими подушками. Поблизости от современной кухни, скрытой так, чтобы она не слишком бросалась в глаза, стоял дубовый обеденный стол, а вокруг него — подходящие по стилю стулья с высокими спинками. Конечно, хотелось бы, чтобы квартира была попросторнее, но на Манхэттене жилье стоит баснословно дорого, и Наташа не могла позволить себе большего.

— Мне нравятся мелкие штрихи, которые придают вашему жилищу особый шарм: кружевная салфетка на столике, цветы, очень милые репродукции на стенах. Где вы их разыскали?

— Это вкладные иллюстрации из книги прошлого века о дикой природе, пояснила Наташа.

— Они выглядят весьма изысканно.

— Спасибо. Я сделала, что смогла, на ограниченном пространстве. Моя квартира — такая крошечная! Всего лишь одна комната, не считая… — Наташа запнулась.

— …спальни? — договорил за нее Марк, придавая обычному слову интимное звучание.

Наташа покраснела, ненавидя себя за то, что смущается, как девчонка. Рядом с Марком она чувствовала себя до смешного неопытной.

— Да, спальни и еще ванной размером с чулан. — Она нахмурилась.

Марк рассмеялся, глядя на нее:

— Я вас понимаю, в Париже — та же самая проблема, и за самую малость приходится платить целое состояние!

— Вы живете в Париже?

— Да. А вы там бывали?

— Два раза, в общей сложности я пробыла около двух недель — слишком мало даже для поверхностного знакомства.

— Судя по вашему тону, вам в Париже понравилось?

— О да! — воскликнула Наташа с чувством.

Марк кивнул.

— Удивляюсь, что вам удалось уехать — вы просто созданы для Парижа, это очень романтический город. Вы бы оставляли разбитые сердца на каждом бульваре.

По телу Наташи разлилась блаженная слабость, не имеющая никакого отношения к выпитому бренди. Черт возьми, он завораживает ее каждым словом.

— Вы просто невозможны! — вспылила она. — Стоит мне только начать выуживать у вас какую-то личную информацию, как вы принимаетесь заговаривать мне зубы комплиментами! Как вы думаете, могу я что-нибудь о вас узнать, если вы довольно ловко все время удерживаете меня на безопасной дистанции!

— Ах да, я и забыл об американском пристрастии к фактам! — печально вздохнул Марк. — Первый вопрос, который мне всегда задают в этой стране, едва узнав мое имя: «Чем вы занимаетесь?» Можно подумать, что профессия человека определяет, чего он стоит. Иногда мне кажется, что американцы придают социальным различиям еще большее значение, чем европейцы, которые и сами по себе ужасные снобы.

— Это совсем не так, — возразила Наташа. — Я просто хочу узнать о вас побольше. Мне было бы нелегко… — Она замялась.

— Заниматься любовью с незнакомцем? — Марк Помог закончить ей фразу с безжалостной прямотой.