Марк продолжал, тщетно пытаясь пробиться сквозь стену ее недоверия:

— Сначала я даже не знал, кто ты такая. Только когда я спросил твое имя у Трейси, оказалось, что ты та самая Наташа Бэррон — женщина, которую я собирался одурачить. Поверь, мне становилось не по себе от одной только мысли, что я намеревался тебя обмануть.

— Но тем не менее это тебя не остановило, и ты продолжил игру, и даже пошел дальше. Ты унизил меня еще сильнее!

— Non! Наоборот, я совсем отказался от своего замысла. Я понял, что мои обязанности по отношению к «Такамура Групп» ничто по сравнению с редкой, удивительной возможностью узнать тебя и… по сравнению со счастьем заняться с тобой любовью.

У Наташи появилось ощущение, что она тоже становится не в силах и далее поддерживать фасад холодного гнева. Как слабая плотина под напором воды, он стал давать трещину, в которую просачивались переполнявшие ее напряжение и боль. Отвернувшись и сердито смахивая рукой непрошеные слезы, она прокричала:

— Как бы я хотела, чтобы ты тогда просто оставил меня в покое!

Марк невесело покачал головой.

— На это я способен не более чем на то, чтобы позволить отрубить себе руку. Я должен был, понимаешь, должен сделать тебя своей, Наташа! Навсегда.

Девушка вдруг с содроганием вспомнила, что, когда они занимались любовью, ей подумалось, что теперь она навсегда в каком-то смысле принадлежит ему. Теперь девушка поняла, что так оно и есть. Каждую минуту, каждую подробность этой ночи она, пожалуй, не забудет никогда. Его стройное загорелое тело на фоне белоснежных простыней, его лицо, любовно склоненное над ней в неясном свете свечи, дрожь наслаждения, пробегающую по ее телу… Воспоминания, которые Наташа гнала от себя с той самой секунды, как он вернулся, теперь обрушились на нее ошеломляющим, приводящим в смятение потоком. Да, она ненавидит Марка, но ночь, проведенная с ним, перевернула всю ее жизнь. Однако с его стороны все было сплошным притворством, и от этой мысли сердце разрывалось на части. Наташе потребовалось собрать всю силу воли, чтобы сдержать предательскую дрожь в нижней губе.

— Все твои действия — недостойные! — бросилась она в наступление.

— Я так не думаю. Там, на вечеринке, ты повернулась ко мне, и, увидев твой нежный, вопрошающий взгляд, я понял, что принял правильное решение.

— Почему, ну почему ты не мог просто оставить меня в покое?! — Этот мучительный вопрос звучал в ее голове снова и снова.

Теперь уже Марк вскочил с дивана и заходил взад-вперед. Но ограниченное пространство небольшой комнаты позволяло ему делать только по три шага туда и обратно. Он был похож на тигра, посаженного в тесную клетку.

— Наташа, я слишком устал для долгих объяснений и умных споров. Просто выслушай правду: все, что произошло между нами этой ночью, было настоящим и касается только нас двоих.

Наташа изо всех сил боролась с собой. Каждая клеточка ее тела до боли жаждала его прикосновения. Отчаянно хотелось почувствовать его губы на своих, чтобы сокрушительный поцелуй стер из ее сознания жестокую истину о том, что Марк ее просто-напросто использовал. Но она не пустоголовая дурочка — ей удалось справиться с собой и постепенно на нее снизошло могильное спокойствие. Физическая боль уступила место холодной целеустремленности.

— Так ты утверждаешь, что прошедшая ночь была настоящей? — произнесла Наташа с вызовом. — Что нас свела вместе взаимная страсть? Но теперь я уже не смогу в это поверить. Факт остается фактом: чувства не помешали тебе забрать Матисса.

Казалось, Марк испытал чуть ли не облегчение, словно уж это-то обстоятельство должно ее волновать меньше всего.

— Естественно! Разве ты не понимаешь, что полотно все равно бы рано или поздно попало на экспертизу.