|
Может быть, ей вдруг потребовался сопровождающий молодой человек — например, потому что ее неожиданно куда-то пригласили? Или, может быть, просто потому, что у нее возникла такая причуда, Скирлет решила предложить ему присоединиться к избранному кругу «Устричных кексов»? А может быть... нет, не может быть! Воображение Джаро остановилось на грани немыслимого и осторожно отступило. Тем не менее, такие вещи случались. Джаро с сомнением взглянул на собеседницу: «Твой выбор свидетельствует о хорошем вкусе. Тем не менее, я в замешательстве».
«Неважно. Ты не возражаешь, если я буду внимательно наблюдать за тобой некоторое время?» «Это зависит от того, насколько внимательно ты будешь наблюдать, и как долго». «Не дольше, чем потребуется, и настолько внимательно, насколько необходимо», — деловито ответила Скирлет. «Что, если мне нужно будет уединиться?» «В данный момент такой необходимости нет. А теперь вот что! — вытянув руку, Скирлет по очереди прикоснулась большим пальцем к каждому из других четырех пальцев. — Ты можешь так сделать?» Джаро сделал то же самое: «Удовлетворительно?» «Вполне. А теперь сделай то же самое снова. И еще раз. И еще раз». «Пока что хватит! — возмутился Джаро. — Я не хочу, чтобы у меня развилась привычка нервно перебирать пальцами». Скирлет досадливо щелкнула языком: «Ты прервал последовательность! Придется все начать с начала». «Не придется, если ты не объяснишь, зачем это нужно». Скирлет нетерпеливо махнула рукой: «Это клинический тест. Помешанные начинают делать характерные ошибки после многократного повторения одних и тех же движений. Я слышала, что психиатры тебя объявили — ну, скажем так, слегка не в себе, и хотела как можно скорее провести эксперимент». Наступило довольно продолжительное молчание, после чего Джаро отозвался тихим возгласом осознания происходящего. Он взглянул на небо. Все было в порядке: действительность не изменилась. Скирлет не поддалась внезапному амурному увлечению. А жаль! Ему полезно было бы попрактиковаться. «Теперь мне понятен твой интерес, — сказал Джаро. — А то мне уже показалось, что ты в меня влюбилась». «О нет! — беззаботно откликнулась Скирлет. — Такие вещи меня не интересуют. По сути дела, ты мне даже не особенно нравишься». Джаро скорчил огорченную гримасу и через некоторое время сказал: «Хотел бы дать тебе полезный совет». На лице Скирлет появилось высокомерное выражение: «Зачем мне совет какого-то профана?» «Тебе придется его выслушать в любом случае. Если ты надеешься сделать успешную карьеру психотерапевта, тебе следует научиться благожелательному, располагающему к себе отношению к пациентам. В противном случае пациенты будут на тебя злиться и никто не придет к тебе второй раз». Скирлет презрительно рассмеялась: «Какая белиберда! Ты забыл? Мой отец — «устричный кекс»! Мне не нужна карьера! Сама по себе мысль о карьере для меня оскорбительна, как непристойность». «В таком случае...» — начал было Джаро, но Скирлет прервала его: «Все проще простого. Меня интересуют варианты человеческой личности, в том числе аномальные отклонения. Это не более чем мимолетное любопытство — то, что «устричные кексы» называют «танцами с марионетками». Как только возникла такая возможность, я решила провести краткое обследование твоей личности и связанных с ней аномалий». «Понятно, — сказал Джаро. — В твоей логике только один изъян. Я не сошел с ума». Скирлет уставилась на него, подняв брови: «А тогда почему ты посещал психотерапевтов?» «Это мое дело». |
