— Я всегда была так осторожна. Вероятно, он следил за мной. Как еще он мог что-либо понять?

Вийон наклонил голову назад и рассмеялся.

— Потому что я был настолько добр, что рассказал ему.

— Ты не мог! — вырвалось у нее.

— К черту эту привередливую гадину. Пусть он мучается от жалости к самому себе, меня это ни капли не беспокоит. Этот гнусавый негодяй не может выиграть на выборах, как бы ему этого ни хотелось. У Шарля Сарве мало друзей среди жителей Квебека. Основная поддержка будет оказана мне.

Паромный док находился уже всего в сотне метров от них, когда из пятой машины за седаном Вийона вышел мужчина и присоединился к пассажирам, возвращающимся на парковочную палубу после того, как они ходили полюбоваться открывшимися видами.

Через заднее окно он увидел два профиля, приглушенные голоса были слышны через поднятые окна.

Он небрежно прошел вдоль «мерседеса», открыл заднюю дверь, словно машина принадлежала ему, и сел на заднее сиденье.

— Мадам Сарве, месье Вийон, добрый вечер.

Даниэла и Вийон пришли в полное замешательство, плавно переходящее в неверие, а затем в страх, когда они увидели револьвер сорок четвертого калибра, медленно приставляемый то к одной, то к другой голове.

Причина для удивления была весомой.

У Вийона возникло ощущение, что он смотрит в зеркало.

Человек на заднем сиденье был его точной копией, двойником, клоном. Он четко видел все особенности лица в свете прожекторов причального дока, лучи которого проходили через лобовое стекло.

Даниэла лишь слабо застонала, но могла бы истерически закричать, если бы рядом с ее щекой не размахивали револьвером.

Кровь прихлынула к ее обычно безупречной коже, Даниэла судорожно дышала, хватая воздух ртом.

— Легко могу ударить женщину, не испытывая никаких угрызений совести, поэтому, пожалуйста, пожалейте себя и не оказывайте сопротивления.

Голос был точной имитацией голоса Вийона.

— Кто ты? — требовательно спросил Анри. — Чего ты хочешь?

— Польщен, что оригинал не может определить фальшивку.

Теперь в голосе появились новые оттенки интонации, такие, по которым Вийон с ужасом сразу узнал его.

— Я Фосс Глай, и я намерен убить вас обоих.

77

Начал моросить дождь, и Вийон включил дворники. Дуло пистолета было прижато к задней части шеи, давление ни на минуту не ослабевало после того, как они покинули паром.

Даниэла сидела рядом с ним, прижимая носовой платок, пропитанный кровью, к своему лицу. Каждые несколько минут из горла вырывались странные звуки. Она онемела от смертельного испуга.

Все вопросы и мольбы тонули в ледяном молчании. Глай открывал рот только для того, чтобы указать направление движения. Сейчас они проезжали по сельской местности, в которой виднелись только отдельные огни фермерских домов. Вийон не перечил, а выполнял всё, что ему велели. Он мог только надеяться и ждать возможности сделать что-нибудь, каким-то образом привлечь внимание проезжающих автомобилистов или, если повезет, дежурного полицейского.

— Тормози, — приказал Глай, — слева грунтовая дорога. Поверни.

Вийон, охваченный ужасом, свернул с магистрали. Дорогу недавно привели в порядок, по ней мог проезжать даже тяжелый транспорт.

— Я думал, что ты погиб, — сказал Вийон, пытаясь получить ответ.

Глай молчал.

— Агент британской разведки Брайан Шо говорил, что ты врезался на глиссере в борт японского грузового судна.

— Разве он не сказал, что мое тело так и не нашли?

Наконец-то удалось заставить Глая заговорить. Это было началом.