Розалин моргнула, и, как будто ее сильно ударили, отдернула руку, отшатнувшись не столько от Ланса сколько от себя самой. О, Боже, какой же распутницей она была? Только прошлой ночью безмолвно поклялась отдать сердце сэру Ланселоту дю Лаку, а теперь так быстро поддалась чарам его распутного потомка.

Когда Ланс снова попытался поцеловать ее, она нашла в себе силы вырваться из его рук, пошатываясь, прошла через комнату и схватилась за кроватный столбик, чтобы не упасть. Ее ноги теперь дрожали не столько от последствий ранения, сколько от слабости совсем другого рода.

Ланс последовал за ней, румянец страсти на его лице сменился обеспокоенным выражением.

— Розалин?

Прислонившись к столбику, она спрятала лицо в ладонях, слишком подавленная, чтобы смотреть на него.

— Что случилось, любимая?

«Что случилось?» — подумала Розалин, подавляя сильное желание разрыдаться. Все, но самое главное то, что она не была его любимой.

Когда Ланс попытался положить руки ей на плечи, девушка отшатнулась от него.

— Черт возьми! — пробормотал он. — Это твоя рана? Я сделал тебе больно? Какое же я проклятое животное, что забыл об этом.

Он обвил ее талию руками, и Розалин так дрожала, что была вынуждена принять его поддержку, но осознав, что Ланс ведет ее к кровати, снова насторожилась.

— Нет!

— Тише, милая. Я просто хочу, чтобы ты легла и отдохнула, что ты и должна была делать все это время.

Он подталкивал ее вперед, но как только девушка смогла вырваться от него, она упала на кровать. Розалин перекатилась на другую сторону и свернулась клубочком, подтащив простыни к себе, как будто тонкие покрывала могли каким-то образом создать препятствие для искушения — его и ее.

Ланс сел на кровать рядом с ней. Розалин почувствовала, как кровать скрипнула, матрас прогнулся под его весом также легко, как она почти отдала свою плоть его сильному мужскому телу.

Милосердные небеса! Она спрятала лицо в подушку, слезы жгли ей глаза, щеки горели от унижения.

Ланс склонился к ней, с тревогой пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Розалин? Тебе опять больно? Ты хочешь, чтобы я позвал Вэла?

— Нет, — выдавила она.

— Тогда, может, принести тебе воды? Бокал вина? Что я могу сделать?

— Просто уйди! — простонала она, спрятав лицо в ладонях, пытаясь полностью отгородиться от него. — Мне так стыдно.

— Стыдно? Почему? — его голос на самом деле звучал озадаченно. Ланс остановился на мгновение, как будто размышляя над этим, а затем воскликнул: — Вот оно что!

К негодованию Розалин этот негодяй засмеялся.

— Моя милая, нет ничего постыдного в том, как ты только что отвечала на мою… мм… пылкость. Это было совершенно естественно. В конце концов, ты страстная женщина, а я неотразимый мужчина.

Розалин глянула сквозь пальцы, чтобы получше разглядеть его. Несмотря на поддразнивающий тон, Ланс улыбался ей удивительно нежной улыбкой.

— И если легенда права, — продолжил он, — это совсем не твоя вина. Если ты моя избранная невеста, ты не в состоянии избежать этого.

— Я не твоя невеста, — фыркнула она. — Я… я бы хотела никогда не приезжать к мисс Фитцледжер в тот день.

Его улыбка угасла.

— Весьма возможно, так было бы лучше для тебя, — согласился он. — Кстати, я так и не понял, зачем ты приехала к Эффи? Как ты узнала ее?

— Я не знала ее. Я знала ее дедушку.

— Преподобного Септимуса Фитцледжера?

— Да, он был знаком с моим отцом. Однажды, когда я была маленькой девочкой, он приехал навестить нас и сказал мне, что когда-нибудь я должна приехать к нему в Торрекомб.