Боже правый! Пальцы уже были негнущиеся и холодные. Холоднее, чем должны быть у живого человека. Он не мог понять, как долго Ланс отсутствовал в этот раз. Вэл боялся, что слишком долго, судя по температуре его кожи.

— Черт возьми, Ланс, даже ты не можешь быть таким безрассудным. Возвращайся обратно. Сейчас же! — бормотал Вэл, растирая руку брата, пытаясь влить немного собственного жара в его ледяные пальцы.

Мужчина в отчаянии огляделся, соображая, что еще можно сделать. Может, больше простыней. Если он укутает Ланса достаточным количеством, может быть, это поможет удержать тепло, оставшееся в теле брата, до тех пор, пока он не вернется.

А если он не вернется…

Вэл отказывался даже думать о такой возможности. Подойдя к гардеробу, он начал осматривать его в поисках тяжелой одежды или чего-нибудь еще. Занятый своей задачей, он не заметил шевеления штор, как будто сдвинутых легким бризом или призрачным созданием, которое мерцало в комнате.

В течение одного короткого мгновения Ланс Сент-Леджер парил над кроватью, испытывая суеверные чувства при взгляде на свое собственное тело. Он колебался, подбадривая себя. Воссоединение никогда не было приятным, и у него было сильное предчувствие, что этот раз будет еще хуже, чем обычно.

Он был прав.

Как только Ланс бросился вниз, он почувствовал, как будто ударился о глыбу льда — свое тело, жесткое и неприветливое. Он напрягался изо всех сил, пока лед не раскололся, погружая его в холодную реку тьмы.

Ланс оставался милосердно онемевшим в течение нескольких секунд, пока не стал чувствовать свои ноги и руки, смыкающиеся вокруг него как кандалы, прочно удерживающие его беспокойный дух. Это чувство распространялось по ногам, через бедра, вдоль рук, сквозь плечи. Каждая конечность сковывала его все сильнее, пока мужчина не почувствовал себя погребенным.

Здесь не было воздуха. Он не мог дышать. Паника охватила Ланса, и он скорчился, борясь с удушающими границами собственного тела. Его сердце, которое едва билось, вдруг бешено застучало. Все его тело конвульсивно дернулось, когда легкие наполнились воздухом.

Ланс обмяк на матрасе, делая благодарные вздохи. Медленно его сердце перешло в обычный ритм, возвращая тепло холодным костям.

Проклятье! Проход оказался узким, но он вернулся. Теперь он в безопасности в собственной коже. Пусть Ланс и не мог назвать это однозначным благом, когда начал осознавать ощущения, от которых сбежал, избавившись от своего ограниченного человеческого тела несколько часов назад. Кислый запах пота. Воспаленные мускулы, протестующие против веса отвратительных доспехов. Тупая головная боль от удара, который он получил на пляже. Ланс старался лежать тихо, не желая двигаться, даже думать.

Невозможно, потому что он не мог не обдумывать ночь, которая только что закончилась. Странную даже по меркам Сент-Леджеров. Он был атакован и ограблен неподалеку от своей собственной деревни, бродил повсюду в поисках преступника, чтобы вернуть обратно этот злосчастный меч. И в довершение всего его ошибочно приняли за призрак Сэра Ланселота дю Лака.

Единственное воспоминание, на котором было приятно остановиться, — встреча с леди Розалин. Между тем Ланс спрашивал себя, кто был более испуган их столкновением. Он полагал, что он. Она появилась, выскользнув из круга света, пройдя прямо через него с чувством наивности и изумления, подобных которым он не испытывал давным-давно. И Ланс ощутил это. Он, который никогда не чувствовал какого-либо физического контакта в состоянии скитальца.

Трудно винить Ланса за мысль, которая первой пришла ему в голову: он споткнулся о собственный дух. Что за женщина бродила по незнакомой гостинице во мраке ночи в поисках приведений? Удивительно храбрая или окончательно сошедшая с ума?

Ланс решил, что Розалин Карлион была и той и другой. Наткнувшись на него, она не убежала с криком, как это сделал бы любой другой человек.