— Боже мой, сэр! — воскликнул Ланс. — Вы уехали для того, чтобы я был вынужден оставаться здесь, в Замке Леджер, приглядывая за хозяйством. — Его должен был разозлить обман отца, но почему-то он не почувствовал гнева. Ланс обнаружил, что улыбается: — Как, черт возьми, вы узнали, что я не пожму плечами и не исчезну снова, как только вы уедете? У вас было видение?

— Нет, — мягко ответил Анатоль. — Я просто знаю своего сына.

Намного лучше, чем сын когда-либо знал своего отца. Ланс смотрел на Анатоля Сент-Леджера, как будто вдруг увидел его в первый раз. Не какую-то высокую отстраненную фигуру, какого-то свирепого лорда Замка Леджер, а человека, чьи волосы поседели на висках, что лицо было покрыто глубокими морщинами, появившимися от множества тех же сожалений, которые преследовали Ланса, включая сожаление о том, что все эти годы они так глупо вели себя.

Его отец постарел, с внезапной болью осознал Ланс. Анатоль Сент-Леджер не был бессмертен. Он станет сгорбленным и старым. Мысль о смертности отца заставила Ланса почувствовать легкую дрожь и яростную потребность защитить этого человека.

Его отец ласкал рукоятку меча Сент-Леджеров, с тоской разглядывая Ланса.

— Я увидел достаточно в своих путешествиях, — сказал он, — чтобы понять, как сильно все меняется. Мы не сможем всегда жить так спокойно и уединенно здесь, в Замке Леджер, как я хотел бы. Мир постучится в нашу дверь, желаю я этого или нет, и понадобится кто-то более молодой, более сильный, чтобы справиться с этими переменами. Человек, который повидал мир, человек, подобный тебе, Ланс. Замок Леджер будет нуждаться в тебе. Но если… если ты не хочешь…

— Я никогда ничего не хотел больше, сэр, — тепло прервал его Ланс, — чем быть вашим сыном. Заставить вас гордиться мной.

— Я уже горжусь тобой, — его отец медленно обошел стол и протянул руку.

Ланс скользнул своей ладонью в его, не жестом мальчика, боготворящего отца, а в крепком рукопожатии двух мужчин, которые наконец-то поняли друг друга.

Долгое мгновение отец разглядывал Ланса, а затем внезапно резко прижал его к себе. Горло Ланса сжалось, он ответил на это яростное объятие, выражая все чувства, которые ни один из них не отваживался описать словами.

Они почти сразу же отстранились друг от друга, оба немного смущенные таким немужественным выражением чувств. Яростно моргая, Анатоль отмахнулся от Ланса, грубовато сказав:

— Хорошо. Значит, это решили. Теперь тебе лучше уйти. Зная твоих сестер, отважусь предположить, что они просто ошеломили твою прекрасную молодую супругу обилием своих знаков внимания.

— Да, сэр. После всего, что уже вынесла Розалин, чудо, что она решила остаться в Замке Леджер.

— Женщины обладают удивительной способностью прощать. Твоя мать научила меня этому.

— Не могу представить, что ей много пришлось прощать.

— О, ты не имеешь представления о том, каким бешенным зверем я был, когда она впервые появилась в Замке Леджер. Когда-то я так сильно испугал ее, что она практически убежала от меня и некоторое время жила у старого мистера Фитцледжера.

— В самом деле? — робко спросил Ланс. — Я всегда считал, что вы и мама были олицетворением легенды об избранной невесте.

— Так и есть. Но для этого потребовалось много усилий с обеих сторон. Мы, Сент-Леджеры, наделены особым даром судьбы, Искателем невест, который может безошибочно привести нас к истинной любви. Но как мы поступим с этой любовью, когда она будет найдена, зависит только от нас самих.

— Я совершил столько ошибок по отношению к Розалин, — вздохнул Ланс.

— Ты можешь сделать лишь то, что многие из нас, несчастных Сент-Леджеров, уже сделали прежде, — Анатоль Сент-Леджер поднял украшенное кристаллом оружие со стола и, положив его на ладонь, протянул Лансу.