— Помнишь, как мы обычно состязались здесь, когда были мальчишками, и когда не было прилива?

— Ты состязался, — ответил Рейф. — Как я припоминаю, я просто пытался отвязаться от тебя. Дьявольский маленький паразит, всегда следующий за мной на этом пони, которого ты так оптимистично звал Чарджером.

— Чарджер! — Ланс замечтался с мягкой улыбкой. — Я почти забыл его. Он был благородным конем.

— Он был толстым бездельником.

— Достаточно боевым, чтобы не отставать от тебя, Мортмейн. Пока ты не уносился на своем коне так быстро, как только мог. Кроме того, ты не мог питать такое отвращение к моей компании, как ты заявляешь. Ты спас меня из озера Мэйден в тот день, — Ланс всегда с большим удовольствием напоминал Рейфу об этом случае.

— Чертов щенок, — фыркнул Рейф. — Я предупреждал, если ты попытаешься плавать в этом застоявшемся озере, ты запутаешься в камышах.

— Боже, как ты ругался, когда должен был пройти вброд и освободить меня.

— Я испортил новую пару ботинок, которые мне подарила твоя мать. Я должен был позволить тебе утонуть. Представить не могу, почему не сделал этого.

Но губы Рейфа неохотно изогнулись в улыбке, отличающейся от его обычных ухмылок. Она ослабила жесткость его резких, чеканных черт, смягчила холодные серые глаза.

Это был тот редкий проблеск тепла, на которое Рейф оказывался способен. И Ланс боялся, что, как это ни печально, он был единственным, кто когда-либо видел это. Если бы Рейф не был всегда настороже, он мог бы быть более привлекательным в глазах жителей деревни. И, может, этого даже было бы достаточно для того, чтобы заставить людей забыть, что он носит проклятую фамилию Мортмейнов.

Но Рейф уже затеребил кончики усов, прячась за своей привычной вежливой маской.

— Итак, Сент-Леджер, — произнес он с подчеркнутой медлительностью, — какой бы очаровательной я не находил твою компанию, боюсь, я должен покинуть тебя. Поскольку у меня нет возможности унаследовать от кого-нибудь замок, я должен быть на службе.

— Что?! Преследовать контрабандистов средь бела дня? Неудивительно, что ты не поймал ни одного, — презрительно произнес Ланс, игнорируя насмешку Рейфа над своим наследством.

— Так случилось, что платный информатор дал мне ниточку. Поблизости есть фермер, который знает о местных контрабандистах больше, чем говорит.

— Ну, ты скажешь! Кто бы это мог быть?

— Эндрю Тейлор.

— Эндрю Тейлор! — воскликнул Ланс. — Нет, конечно, нет. Он один из моих арендаторов и слишком честен, чтобы сделать даже глоток контрабандного бренди. Я всегда считал его полностью заслуживающим доверия.

— А, ну, тогда у тебя есть прискорбная склонность доверять каждому, сэр Ланселот, — усмехнулся Рейф, пожав плечами. Он уже надел свой мундир с морскими латунными пуговицами. Это была часть официальной формы капитанов, которые командовали таможенными суднами, и Рейф уже, по правде говоря, не имел права надевать его.

Обеспокоенно нахмурившись, Ланс смотрел, как друг с любовью разгладил рукава.

— Рейф, разве у тебя не будет сложностей? — сказал Сент-Леджер нерешительно. — Твое занятие — не самое популярное. Таможенные офицеры часто сталкиваются с… с неожиданными несчастными случаями, а ты представляешь чертовски хорошую цель, разъезжая по деревне в этом мундире.

Рейф лишь улыбнулся на это предупреждение.

— Если я когда-нибудь буду найден лежащим лицом вниз с пулей в спине, то не из-за моей профессии, а, скорее, потому, что я презренный Мортмейн. Иногда я думаю, что был бы в лучшем положении, если бы перестал пытаться стать уважаемым человеком, а просто занялся делом, о котором всегда мечтал, когда мы были маленькими.