Она проследила пальцем золотой узор на рукояти, пытаясь воскресить в памяти изображение сэра Ланселота, пытаясь придумать, что бы он хотел, чтобы она сделала. Она почти слышала печальное эхо его голоса: «Возможно, если клинок снова окажется на дне озера, я, наконец, найду немного покоя».

Розалин осознавала, что если она пройдет через это, то, наверняка, положит конец любой надежде увидеть сэра Ланселота вновь. Не то, чтобы у нее сейчас было много надежды на это. Она почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сморгнула их и, сжав губы в решительную линию, подняла меч.

— Я возьму это, миледи, — грубый голос раздался из темноты деревьев позади нее.

Розалин опустила меч и повернулась. У нее перехватило дыхание. Она не слышала, что кто-то приблизился, даже ветка не хрустнула. Высокая фигура, которая надвигалась на нее, казалось, пришла из ниоткуда, отделившись от теней возвышающихся дубов.

Ее сердце дико заколотилось в надежде, поверив на секунду, что это он, сэр Ланселот дю Лак, наконец-то вернувшийся за ней. Но эта надежда быстро превратилась в страх, как только фигура приблизилась: она излучала опасность.

И не была фигурой героического призрака…

Потребность в уловках отпала. Тяжелые сапоги с хрустом давили папоротник под ногами. Незнакомец был облачен во все черное, шелковый капюшон накинут на лицо, оставляя только узкую щель для глаз. Безликий ужас прямо из ее худших кошмаров.

Розалин застыла, испугавшись так, что не могла двинуться или вздохнуть. Она дрожала, думая, как долго он скрывался здесь, ожидая ее. Конечно, нелепое размышление в такой момент, но ее ум, казалось, оцепенел от паники, не позволявшей ей мыслить ясно.

Когда незнакомец приблизился к ней, пальцы Розалин крепче сжали меч. Она подняла тяжелое оружие, чтобы не подпустить его ближе.

— Кто… кто вы? — произнесла девушка дрожащим голосом.

Он внезапно остановился, держась на расстоянии от кончика клинка.

— Я владелец этого меча. Отдайте его мне! — резкость его голоса соответствовала холодной жестокости его глаз, сверкающих под маской.

Розалин отшатнулась на шаг назад. Она чувствовала, что могущественное оружие дрожит в ее руках, и пыталась удержать его ровно.

— Н-нет. Вы негодяй, который украл меч у Ланселота.

— Да, так я и сделал, — проскрежетал он. — И это было слишком рискованно, чтобы позволить вмешательству какой-то проклятой женщины все испортить.

Ее сердце упало, когда незнакомец в черном попытался подойти ближе. Розалин замахнулась на него клинком.

— Д-держитесь подальше или… или, клянусь, я проткну вас.

Были ли страх и отчаяние в ее голосе так же очевидны для него, как для нее, подумала она. По всей видимости, были, так как он издал горловой смешок.

— У меня нет никакого желания причинять вам вред, леди. Но я получу этот меч. И для этого мне нужно просто подождать. Вы недостаточно сильны, чтобы угрожать мне этим мечом вечно.

«Он прав», — осознала Розалин с испугом. Она уже чувствовала напряжение в предплечьях и выше, в плечах. Как только она пошатнется, он атакует. И у него будет достаточно времени. Разбойник не смог бы найти лучшее место, чтобы заявить права на меч, даже если бы выбрал это место сам.

Какой же дурой она была, придя сюда одна, так озабоченная тем, увидит ли кто-нибудь то, что она делает, не посчитают ли ее сумасшедшей. Она должна была приказать Джему остаться. Она должна была, в конце концов, взять с собой горничную, хотя не могла вообразить, какая польза могла бы быть от Дженни. Сейчас с девушкой уже случилась бы истерика.