Ланс вскочил на ноги, и, не обращая внимания на мягкий вскрик протеста Розалин, зашел в воду, задержав дыхание. Темное озеро оказалось таким ледяным, как он и представлял. Он скривился от ощущения грязи, просачивающейся между пальцами. Бриджи намокли на икрах, а потом и до самых колен.

Раздраженно вздохнув, он подумал, что, слава Богу, у Розалин не оказалось достаточно сил, чтобы забросить оружие очень далеко. Изо всех сил стараясь догадаться, где упал меч, Ланс наклонился и начал ощупывать предательские тростники.

Это было грязное дело: ил, тина и мутная холодная вода. Ланс громко выругался, когда едва не упал, тут же намочив ту часть бриджей, которая еще оставалась сухой. Было так темно, что он с трудом смог бы увидеть проклятую вещь. Минуты шли, а он ничего не находил и даже уже не был уверен, что ищет в правильном месте.

Теряя терпение, он метался в тщетных попытках найти меч. Брызги холодной воды летели на рубашку, лицо, волосы. Когда ледяная вода попала ему сзади на шею, он, бормоча, проклял все чертовы легенды. Проклял короля Артура и его благородных рыцарей вместе с Сент-Леджерами и их проклятыми избранными невестами. Раздражающими женщинам, которые выводили вас из равновесия, запав вам в душу, почти сломав вам нос, затем забросив меч ваших предков в проклятое озеро.

К тому времени, когда пальцы Ланса наконец наткнулись на рукоятку, он насквозь промок. И полностью вышел из себя. Он вытащил тяжелое оружие из воды и пошлепал по направлению к берегу, все еще ругаясь себе под нос.

Розалин приветствовала его возвращение испуганным вскриком.

— Нет, ве-верните его обратно. У вас нет права, — сказал она хрипло, сжав ствол дерева, чтобы не упасть.

Ланс вскарабкался на берег, отряхиваясь, как промокшая дворняжка.

— Я имею право, — сказал он, почти бросив оружие к ее ногам. — Открой свои глаза, маленькая дурочка. Нет никакого волшебного озера, просто затянутый илом пруд, полный чертовски холодной воды. Никакого Экскалибура. Просто проклятый старый меч с куском стекла, воткнутым в рукоятку.

Луна показалось из-за облаков, осветив меч, находящийся в плачевном состоянии. Он был забрызган грязью и покрыт тиной из пруда, даже сияние кристалла потухло. Что-то, казалось, потухло и в глазах Розалин. Она прижала руку ко рту и начала тихо плакать.

Ланс выбрался на берег, ощупью пробираясь к своим сапогам и лошади. Стиснув зубы, он пытался игнорировать Розалин, пока натягивал одежду. Но он никогда не слышал, чтобы женщина плакала так, как она: громкие непритворные всхлипы, рыдания, которые она героически пыталась подавить, приглушить, но не могла.

— Ох, прекрати это, — наконец простонал он.

Розалин отвернулась от него, прижимаясь лицом к стволу дерева, черная вуаль болталась, как тряпка, чепец упал назад, повиснув на завязках, открывая ее волосы, которые золотом вспыхивали в темноте. Плечи девушки содрогались от скорбного плача.

— Послушай, мне очень жаль, — сказал Ланс, наклоняясь к ней. — Ты просто не знаешь, каким неудобством был этот бесполезный старый меч. То, что ты бросила его в это озеро, стало последней каплей.

Она просто заплакала еще сильнее, как будто ее сердце разрывалось. Эти сдавленные рыдания, казалось, заставляли его страдать, заставляли чувствовать себя хуже, чем последний слизняк.

— Розалин? — смягчив голос, Ланс положил руку на плечо девушки, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Пожалуйста… мы можем представить, что этот проклятый меч то, чем ты хочешь, чтобы он был. Просто не плачь, любая…

Он замолчал, отдернув руку. Теплое, липкое. Нахмурившись, Ланс поднес пальцы ближе к лицу, чтобы получше рассмотреть.

Кровь!

— Розалин? Ты ранена? — требовательно произнес он.

— О-оставьте меня одну, — ответила та прерывающимся шепотом.