— Пожалуйста… заставьте его уйти.

Вэл печально взглянул на брата, но мотнул головой в направлении дальнего угла комнаты, и у Ланса не осталось иного выбора, кроме как ждать и смотреть из тени, пока не сойдет с ума.

Он осознал, что был последним человеком на земле, который сейчас мог предложить помощь или утешение Розалин Карлион. Человек, который изо всех сил старался заставить ее покинуть деревню, который ругался и злился на нее за то, что она бросила меч в озеро, разрушил все ее романтические иллюзии и, в довершение всего, притащил обратно в Замок Леджер против ее воли.

Было чудом, что она все еще находилась в сознании после того, через что прошла. В памяти Ланса навсегда останется кошмарное воспоминание о сумасшедшей скачке обратно из Королевского леса. Его руки были напряжены, чтобы удержать Розалин в седле на участках неровной дороги. Луна исчезла за грозными облаками, дождливый пейзаж казался не более чем размытым пятном, его и ее страхи смешивались в темноте воедино.

Розалин рыдала и молила его вернуть ее обратно в гостиницу, привезти ей доктора из деревни. Но Ланс боялся так рисковать. Доктор Мариус Сент-Леджер практиковал на всем побережье, и никогда нельзя было быть уверенным, что найдешь его дома. Игнорируя мольбы Розалин, Ланс непреклонно скакал к Замку Леджер, почти бессознательно везя ее к единственному человеку, на которого он всегда мог рассчитывать.

Не имело значения, как сильно Ланс был возмущен этим, не имело значения, как это злило и раздражало его, но всю свою жизнь, когда бы он ни сталкивался с трудностями, рядом всегда был… Вэл.

Ему казалось, что он никогда не нуждался в брате больше, чем сегодня. И все же, самым трудным из всех поступков Ланса оказалось передать Розалин заботам Вэла, а самому беспомощно стоять в стороне, пока его брат пытался применить свое мастерство.

То, что Розалин находилась в сознании, больше уже не казалось таким великим благословением. Она, наконец, призналась Вэлу в том, что так упрямо отрицала при Лансе.

— Это… это больно, — прошептала она, слезы текли из ее глаз. — Я-я не знаю, почему мужчины всегда так страстно желают стрелять друг в друга. Это о-очень неприятно.

— Я знаю. Я и сам никогда не понимал этого, — ответил Вэл с кривой улыбкой. — Но мы скоро вылечим вас.

Она сделала отважную попытку улыбнуться ему в ответ, и Ланс почему-то почувствовал себя хуже, чем если бы она закричала. Вэл велел Салли продолжать промывать рану, в то время как сам встал, вытирая руки полотенцем.

Без помощи трости он пересек комнату, подошел к Лансу. Его прихрамывающая походка была еще более заметной, чем обычно. Мягкая улыбка, которую Вэл использовал для утешения Розалин, превратилась в более серьезное выражение, и Ланс почувствовал, как его горло сжалось.

— Ну? — резко потребовал он. — Насколько это плохо?

— Достаточно плохо, — прошептал Вэл. — Пуля прошла слишком высоко, чтобы задеть какой-то жизненно важный орган, но она все еще в плече, и Розалин потеряла много крови.

— Проклятье, — простонал Ланс.

— К счастью, пуля неглубоко. У тебя не должно возникнуть трудностей при ее извлечении, Ланс.

— Что? — Ланс уставился на брата. Его восклицание заставило Розалин вздрогнуть и со страхом посмотреть в их сторону. Ланс заставил себя понизить голос.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я не врач. Это ты обучался у Мариуса.

— Да, но у меня мало опыта с огнестрельными ранами. Ты имел дело с гораздо большим их количеством, чем я.

— Только на поле боя, где был недостаток в хирургах, — прорычал Ланс. — Только среди бедных раненых парней, таких отчаявшихся, что им было все равно, какой криворукий идиот будет оперировать их, пока в их глотки вливалось достаточное количество виски.