Она обнаружила, что как загипнотизированная следит за покачиванием его обутой в сапог ноги, заметив пятно от травы на колене его безукоризненно чистых бриджей, появившееся, без сомнения, когда он присел, чтобы собрать для нее цветы в саду. Этот маленький недостаток в его безупречном внешнем виде оказал любопытное воздействие, сделав мужчину менее опасным.

Розалин немного расслабилась.

— О чем вы хотели поговорить со мной, сэр? — осведомилась девушка спокойным голосом. — Если снова о том, что произошло прошлой ночью, боюсь, мне нечего сказать. К сожалению, я ничего не знаю о воре, который похитил ваш меч. У меня даже нет никаких сведений, которые помогли бы вам выследить…

— Я знаю, — перебил ее Ланс. — Валентин уже сказал мне. Он сказал, что говорил с тобой о мужчине, который напал на тебя, и у тебя не больше представления о его личности, чем у меня.

— Простите, — Розалин наклонила голову, глядя на цветы, разбросанные у нее на коленях.

— Нет причин просить прощения, моя милая.

Чтобы перестать теребить кончики своих волос, Розалин начала разделять цветы и складывать их в более аккуратный букет.

— О, нет, есть. Когда Вэл менял мою повязку, он спросил, заметила ли я, что от кристалла, украшающего меч, был отколот кусочек, и я…я не уверена. Полагаю, это случилось, когда я бросила клинок в озеро. И мне так жаль, что вы не можете себе представить, — завершила она печально.

— О, оставь этот глупый меч, — сказал Ланс с толикой нетерпения. — Он не так уж важен.

— Но ваш брат сказал, что меч — часть вашей семейной легенды. Что однажды вы должны вручить его вашей возлюбленной леди.

— У Вэла есть склонность слишком много говорить. Как я уже сказал, этот чертов меч не приносит ничего, кроме неприятностей. Он частично повинен в несчастье, произошедшем прошлой ночью. А мне должно быть стыдно за все остальное, — в голосе Ланса появились нежные нотки. — Как бы то ни было, ты не должна беспокоиться ни о чем. Вот, что я хотел сказать тебе: я уже начал приготовления.

— Приготовления? — Розалин замерла в тот момент, когда соединяла маргаритки с двумя колокольчиками, и озадаченно посмотрела на него.

— Да, этим утром, я вызвал викария и послал за моим стряпчим, чтобы проконсультироваться насчет завещания.

Завещания? Одного этого слова было достаточно, чтобы дрожь пронеслась по позвоночнику Розалин.

— Но я не умираю, — сказала она. — Ваш брат сказал мне, что мои силы восстанавливаются на удивление хорошо.

— Так и есть, дорогая, — Ланс улыбнулся ей со странной нежностью. — Это мое завещание.

Розалин залилась румянцем от этого неожиданно теплого обращения.

— Вы думаете, что вы умираете?

— Еще нет. Я так полагаю. Если только ты не решишь убить меня в постели. Но об этом всегда надо позаботиться заранее.

Розалин оторвала наполовину увядший лист примулы. Ее брови сошлись в одну линию. Она не знала, был ли виноват пьянящий запах цветов или то, как отвлекающе летний ветерок шевелил темные пряди волос на лбу Ланса, но она с большим трудом следила за предметом их беседы.

Ее замешательство только возросло, когда Ланс продолжил:

— Я также послал за портнихой.

— Портнихой?

— Местная женщина. У нее немного провинциальный стиль, но придется довольствоваться ею, пока я не найду тебе более светскую модистку, — он провел пальцем по краю ее шали, скорчив презрительную гримасу.