Лишь одна мысль омрачала восхищение Розалин увиденным: осознание того, что она никогда не сможет прогуляться по этому саду с тем единственным человеком, которого больше всего хотела бы видеть рядом с собой. По крайней мере, не при свете дня.

Она бросила беспокойный взгляд на яркое голубое небо, размышляя о том, сколько сейчас времени, и как долго осталось до заката. Вернется ли сэр Ланселот этим вечером? Он обещал, и был не из тех мужчин… или духов, которые не держат слово.

Розалин почувствовала, как сердце забилось быстрее. Было ли это тем, о чем она подумала — страстной влюблённостью? Эта неспособность думать о ком-то еще, это невыносимое желание увидеть любимое лицо так отличались от нежного влечения, которое она чувствовала к своему покойному мужу.

Вот ее душа взлетает от истинной радости и через мгновенье падает в мрачную бездну печали. А у Розалин оказалось больше причин для отчаяния, чем у большинства влюбленных. Что могло быть безнадежней, чем влюбиться в мужчину, который никогда не сможет стать для нее чем-то большим, чем мечта, преследуемая ею во тьме.

Она даже не могла быть уверена в ответной любви. Кто она такая, чтобы думать, что может покорить сердце одного из величайших героев всех времен? Мужчины, который однажды любил королеву такой ослепительного красоты, что пожертвовал и честью, и бессмертной душой ради нее. Кто такая Розалин Карлион, чтобы сражаться с воспоминаниями о Гвиневере? Никто, просто робкая вдова с курносым носом и веснушками.

Но даже если бы сэр Ланселот согласился быть лишь ее другом, этого было бы достаточно. Она никогда бы не вернулась к унылому существованию, которое влачила со дня смерти Артура. Ее рыцарь в сияющих доспехах не смог бы появиться перед ней под крышей Миранды и Клотильды Карлион. Дом двух суровых старых дев не самое благоприятное место для полуночных свиданий с мужчиной, даже если тот — давно умерший призрак.

Розалин понимала, что Ланселот являлся частью Корнуолла с его пологими холмами и открытыми ветрам берегами. Здесь рыцарь когда-то скакал на своем коне, увлеченный поисками и свершением отважных подвигов на службе короля. И здесь, в Корнуолле, Розалин намеревалась остаться, чтобы быть рядом с ним. Неважно, какой ценой.

Она составляла в голове безнадежные планы, размышляя, достаточно ли осталось от ее ежеквартального пособия, чтобы снять хотя бы маленький коттедж, когда была потревожена стуком в дверь.

Не успела Розалин ответить, как дверь распахнулась. Девушка напряглась, когда увидела, кто входит. Ланс Сент-Леджер казался пугающе мужественным в своих, облегающих бриджах, полосатом шелковом жилете и сверкающих сапогах. Он был без галстука, и его белая льняная рубашка, небрежно расстегнутая на шее, открывала кусочек обласканной солнцем кожи.

— Можно войти? — требовательно спросил Сент-Леджер, остановившись в дверном проеме.

— Ну, я-я, — заикаясь, произнесла Розалин. Все утро она ожидала еще одной встречи с этим мужчиной и страшилась ее. Без сомнения, лишь поэтому ее сердце пропустило удар, а руки взметнулись вверх, чтобы пригладить взъерошенные волосы.

— Клянусь, я пришел не для того, чтобы мучить тебя, — сказал Ланс с одной из своих самых привлекательных улыбок. — Я возвращался из конюшни и случайно заметил, как ты выглядываешь в сад, и подумал, что, возможно, тебе бы захотелось получить это.

Он вытащил руку из-за спины, предъявляя ее взору букетик цветов. Букетик цветов? Нет, больше было похоже на то, что он пытался принести ей весь сад. В его большой руке едва помещалось пламя восхитительного цвета: дрожащие рододендроны, задавленные пурпурным вереском, бархатцы, краснодевы и примулы. Пока он шел к ней через комнату, за ним оставалась дорожка из лепестков, падающих при каждом его шаге.

Ошеломленная девушка не могла сделать ничего, кроме как наблюдать за ним.