— Я и сейчас не посещаю званые вечера.

— Но вы должны. Вы слишком молоды, чтобы быть совсем одной.

— У меня все еще есть мои книги, — девушка бодро улыбнулась ему. — И мои легенды.

Но вместо того, чтобы утешить его, она, казалось, только ухудшила положение. Он посмотрел на нее, рот твердо сжат, глаза наполнены чувством… вины? Но почему сэр Ланслот должен чувствовать какую-то вину по отношению к ней?

Прежде чем она смогла уловить странное выражение его глаз, ресницы опустились, скрывая их.

— Нет никакой причины для вас принимать такие радикальные решения сегодня, — прошептал призрачный рыцарь. — Вы в самом деле должны поспать сейчас. Вы выглядите невероятно усталой.

Розалин не могла отрицать это. Истощение, казалось, наконец, настигло ее. Возможно, из-за этого разговора о ее будущем, которое даже в самом оптимистичном расположении духа нельзя было назвать никак иначе, кроме как унылым.

Она забралась поглубже под одеяло. Но прежде чем закрыть глаза, бросила последний взгляд на сэра Ланселота. Он, казалось, впал в такое мрачное состояние, что она не могла не напомнить ему о его обещании.

— И вы останетесь со мной на всю ночь?

— Да, миледи, — темнота исчезла из его глаз, уступив место бесконечно нежному взгляду. — Я буду здесь, и в течение стольких ночей, сколько вы пожелаете.

Глаза Розалин расширились от восхищенного удивления.

— Это очень безрассудное обещание, — предупредила она. — Я могу пожелать очень много ночей, даже если это очень эгоистично. Но я старалась освободить вас. Вот почему я пришла на озеро сегодня ночью.

Когда эти слова привели сэра Ланселота в полное замешательство, она добавила:

— Меч, помните? Вы сказали мне, что если он вернется обратно на дно озера, вы, наконец-то, сможете обрести покой.

Ланселот отпрянул:

— У меня есть склонность говорить так много глупостей, миледи, что иногда я думаю, мне следует отрезать язык.

— Значит, даже если бы меч был Экскалибуром, и я вернула бы его обратно в зачарованное озеро, это не помогло бы вам?

— Нет, миледи, у меня уже не осталось никакой надежды на искупление, кроме…

— Кроме чего?

— Кроме того, что однажды вместо попыток соблазнить чужую невесту, я бы нашел свою собственную любовь. Теперь, боюсь, это совершенно невозможно.

Его глаза улыбались с желанием, которое было невыносимо трогательным и отозвалось эхом в сердце Розалин, как будто она тоже искала невозможное. Она протянула к нему руку.

Рыцарь заколебался, потом потянулся к ней, пока его большая рука не легла на ее, ладонь к ладони в неземном луче света, как будто в течение одной секунды они могли на самом деле коснуться друг друга, не плоть к плоти, но одна одинокая душа на мгновенье слилась с другой, в редком единении покоя, тепла и полного счастья.

Сэр Ланселот отодвинулся слишком быстро, приказывая ей отдохнуть. Розалин послушно закрыла глаза, но когда она уже проваливалась в сон, голос Ланселота прозвучал в последний раз.

— Миледи, вы могли бы оказать мне любезность?

— Все что угодно, — сонно пробормотала она.

— Вы… вы могли бы дать Лансу Сент-Леджеру последний шанс?

Просьба испугала ее достаточно сильно, чтобы она с трудом приподняла тяжелые веки.

— Еще один шанс для чего?

— Чтобы исправить его поведение. Чтобы исправить все то зло, что он причинил вам.

— Вы думаете, этот негодяй сможет это сделать?

— Я верю в это.