|
Тайна всегда была тем, чем он, возможно, сможет гордиться. Он был маленьким и уродливым, с родимым пятном винного цвета, разлившимся почти на четверть лица. Он не имел особых талантов, да и те, что были, не интересовали никого. Его личная жизнь могла бы стать поводом для стыда или секретов, поэтому он предпочитал держать все в себе. Но она была у него всегда, несмотря на некоторые проявления опасений относительно его имени. Он не считался с ушибами и шрамами и извинялся только за свой стеклянный глаз — результат падения с дерева.
У него был острый ум, голова, предназначенная для книг и исследований, и врожденные компьютерные способности. Этот факт он также скрывал, но заботливо развивал, как яркое явление в своем мрачном существовании. Оли не любил полицейских и вообще мужчин. Их рост, их сила, их агрессивная сексуальность — все вызывало в нем отвращение. Вероятно, именно поэтому у него не было настоящих друзей своего возраста. Наиболее близко он сошелся с мальчиками-хоккеистами и считал их своими друзьями. Он завидовал их богатству и жаждал их наивности. Они любили его, потому что он мог хорошо кататься на коньках и был неплохим акробатом. Некоторые жестоко отзывались о его внешности, но большинство приняло его, и это было лучшее, на что Оли мог бы когда-либо надеяться. Оли стоял в углу тесного чулана, который преобразовал в своего рода офис. Он нервно вздрогнул, как от сотни червей, забравшихся под кожу, когда высокая фигура шефа полиции Холта заполнила дверной проем. — Привет, Оли! — процедил сквозь зубы Шеф и улыбнулся. Его улыбка была фальшивой и усталой. — Как дела? — Прекрасно, — Оли обломил слово, словно ветку, и потянул за рукав летную куртку, которую он купил в армейском магазине в Близнецах. Под ней оказался тяжелый шерстяной свитер с мокрыми подмышками. В кладовке запахло кислым и острым мужским потом. Женщина выглянула из-за правой руки Шефа. Ярко-зеленые глаза на лице феи, гладко зачесанные назад темные волосы. — Это агент О’Мэлли, — Холт подвинулся влево не более чем на несколько сантиметров. Женщина взглянула на него, сжала зубы и втиснулась через узкую щель между косяком и Холтом в небольшую комнату. — Агент О’Мэлли, это Оли Свэйн. Оли здесь и ночной сторож. Оли вежливо кивнул. «Агент какой?» — задался он вопросом, но не спросил. Не лезь не в свое дело, Лесли. Хороший совет, и неважно, кто его дал. В ранние годы жизни он научился направлять свое любопытство не на людей, а на книги или просто фантазировать. — Нам бы хотелось просто задать вам пару вопросов, мистер Свэйн, если вы в порядке, — сказала Меган и ослабила петлю шарфа, отдавая должное жаре в комнате. Она с первого взгляда поняла сущность Оли. Он был ростом с жокея, с лицом, как у мопса, и разными глазами, которые казались слишком круглыми. Левый глаз был стеклянным и смотрел прямо перед собой, в то время как другой метался из стороны в сторону. Его взгляд, казалось, отскакивал от любой поверхности, которой касался. Стеклянный глаз имел более светлый оттенок коричневого, чем здоровый глаз, и был окольцован ярко-белым. Неестественно белый подчеркивался красной, как от ожога, кожей родимого пятна, которое стекало вниз из волос через верхнюю левую часть его лица. Его волосы были как лоскутное одеяло из коричневого и серого и топорщились на голове, как жесткая щетка. Ему, вероятно, далеко за тридцать, ближе к сорока, и ему не нравятся полицейские. — Мы пытаемся найти Джоша Кирквуда, — сказал Митч бесстрастным тоном. — Он играет в детской команде Джона Олсена. Вы знаете его? Оли пожал плечами. — Конечно. Он не добавил больше ни слова. Он не задал ни одного вопроса. Он мельком взглянул на свои руки в шерстяных полуперчатках и погладил правой рукой левую. |
