Пхарад, побледнев, замер возле борта, не в силах оторвать взгляда от приближающихся врагов. Хашдад держался куда лучше — спокойным, твердым голосом он попросил у капитана топор потяжелее и теперь поигрывал им, примеряя оружие к ладони.

— Шкипер! А щит и шлем у тебя найдутся? — Киммериец не без основания полагал, что отражать вражеский абордаж в основном придется ему.

— Найдутся, найдутся! — отозвался запыхавшийся моряк. — Иди, примерь… А щиты вон — вдоль стены. Бери самый тяжелый. Я уж и забыл, когда его последний раз кто в руки брал…

Доспехи оказались неожиданно хороши. Щит — надежный, толстый, окованный железом, с острой стальной пикой в середине. Он и впрямь сделан был для какого-то великана — и пришелся как раз впору Конану.

Тем временем стало ясно, что уйти от пиратов не удастся. Дул свежий южный ветер, и, несмотря на усилия гребцов, «Коту» было не оторваться от приближавшегося галеона. Катапульт на торговом судне, увы, не было — а вот у пиратов они имелись, и те не замедлили привести их в действие.

— Похоже, на катапультах у них настоящий мастер, — сквозь зубы процедил Конан, когда первое же каменное ядро с галеона, описав крутую дугу, с треском врезалось в корму «Морского Кота».

Однако пиратам, похоже, судно нужно было по возможности целым и невредимым, поэтому стреляли они больше для острастки.

Суда сближались. На палубе галеона густо стояли стрелки — их было куда больше, чем на «Коте».

— Шкипер, гони всех вниз! — взревел Конан. Он слишком хорошо знал, что за этим последует. Настоящий ливень стрел — а целиться пираты, увы, умели отлично. Лучники перебьют всех, кого смогут — после чего корабль достанется пиратам, считай, без потерь.

Совет Конана оказался как нельзя кстати. Миг спустя с галеона полетели стрелы — десятками, хрустко вонзаясь в палубу и борта. Киммериец, в отличие от остальных, не ушел вниз. Укрывшись за мачтой, он ждал, держа наготове меч. К полному изумлению северянина, он заметил, что серебряный шар на его эфесе начал слабо светиться…

«Так вот оно что, — мелькнуло в голове Конана. — Значит; это не просто пираты… Ну, Пелий, ты и хитрец!»

Однако, времени на дальнейшие размышления у киммерийца просто не осталось. Умело маневрируя, пиратский корабль навалился на жалобно скрипнувший борт «Морского Кота». Полетели абордажные крючья. В тот же миг северянин с ревом бросился вперед — навстречу визжащей волне морских разбойников, смуглокожих и невысоких, судя по узким глазам — уроженцев Кхитая. В этом не было ничего странного — кхитайские искатели приключений, случалось, забредали даже к берегам Стигии и Аргоса…

На призывный клич Конана отозвались матросы и гребцы «Морского Кота». Трюмные крышки полетели в стороны, вооруженная кто чем команда бросилась в контратаку. Впереди всех шагал с высоко поднятым топором Хашдад; бодейского же вора нигде не было видно.

Две людские волны сшиблись. Конан привычным движением выбросил вперед меч, и первая его жертва, обхватив руками пронзенный живот, повалилась на палубу. Доски окрасились алым.

Тяжелый щит и надежный шлем помогли Конану врезаться глубоко во вражеские ряды. Кого мог он рубил мечом, кого мог — сбивал с ног щитом, стараясь при этом еще и зацепить врага стальным острием, что украшало щит. В несколько мгновений Конан оказался возле борта, оставив за собой восемь трупов.

Это несколько отрезвило пиратов и придало смелости защитникам «Морского Кота». С дружными криками моряки навалились на узкоглазых. Могучие гребцы, орудуя мечами, топорами и дубинами, даже начали теснить врага.