Но как же хочется, чтобы Элиссанда вновь посмотрела так, словно он – воплощение ее надежд. Словно у них двоих полно надежд на будущее.

И ради этого Вир поступит, как должно, чем бы это ни обернулось.

Глава 21

Смерть в семействе, особенно случившаяся при таких странных обстоятельствах, приносит много забот.

Следовало истребовать и похоронить тело Эдмунда Дугласа, затем связаться с душеприказчиками покойного касательно завещания и наследства. Сложись все иначе, хлопотами занималась бы Элиссанда. Но при виде ее разбитого лица – синяки превратились в ужасающую смесь багрового, зеленоватого и желтого – Рейчел настояла, чтобы дочь оставалась дома.

«Пора мне заняться собственной жизнью», – заявила миссис Дуглас. Лорд Вир, которому по своим делам требовалось съездить в Лондон, вызвался ее сопровождать. Сиделка также отправилась с ними – присматривать, чтобы леди удобно устроилась, и ухаживать за ней.

Теперь миссис Дуглас мирно посапывала в купе, привалившись к маркизу исхудалым телом, весившим не больше одеяла.

А Вира захлестывали воспоминания о ее дочери, когда-то так же дремавшей у него на плече. Он припомнил, как с негодованием отрицал саму возможность привязанности к столь сомнительной особе. Его разумное «я» тогда еще не осознало того, что глубинная часть души уловила с первого взгляда: безупречность этой женщины.

Безупречность не как совокупность непогрешимых моральных качеств, а как цельность личности. Пережитые Элиссандой испытания не могли не оставить следов на ее душе, но ни чуточки не умалили ее.

В то время как его душа не только обезображена, но и лишена целостности.

Свою деятельность маркиз называл вершением Правосудия. Но настоящее правосудие проистекает из беспристрастного стремления к справедливости. А в основе действий Вира всегда лежали гнев и боль: гнев от невозможности покарать отца, боль от невозможности вернуть мать.

Вот почему успешные расследования приносили столь малое удовлетворение: они лишний раз напоминали о том, чего нельзя было осуществить в собственной жизни.

Вот почему Вир так злился на Фредди: отчасти из зависти. Ко времени разговора с леди Джейн отца не было в живых уже три месяца, но одержимость юноши местью день ото дня только возрастала. Он не понимал, как младший брат смог переступить через ужасное открытие и пойти дальше, в то время как сам Вир застрял между двумя ночами: гибели матери и смерти отца.

Тринадцать лет… Тринадцать лет в погоне за недостижимым, в то время как юность уходила, честолюбивые устремления забывались, и одиночество затягивало его все глубже и глубже…

Легкое всхрапывание вернуло внимание Вира к спутнице. Миссис Дуглас, поерзав, дремала дальше. По дороге на станцию она робко призналась, что как-то видела маркиза в одном из навеянных лауданумом сновидений. Ничего, когда-нибудь, наведя порядок в собственной жизни, он расскажет женщине правду и попросит прощения за то, что напугал ее.

Спутница опять пошевелилась. Вир всмотрелся в расслабленные черты: щеки по-прежнему бледные, но уже не восковые, хрупкая шея больше не кажется тонкой, как спичка. Когда он впервые увидел миссис Дуглас, та выглядела совершенно уничтоженной. А оказалось, что ей, как покоящемуся семечку, требовалось только немного тепла, чтобы прорасти.

Маркиз вновь повернулся к окну. Может, и его душа не так необратимо изломана, как он полагает?

* * * * *

На этот раз Вир не воспользовался собственным ключом от дома Фредди, а позвонил в дверь.

Маркиза провели в кабинет, где брат изучал железнодорожное расписание, водя пальцем по колонкам в поисках нужной строки. Подняв глаза, Фредерик уронил справочник.