Если до старшего Кокорева дойдет, кто в него стрелял, он много крови может попортить и старушкам, и прокурору. Но ведь не обязательно ему докладывать о результатах оперативно-следственной работы. А Степашка… Саша была уверена: если он узнает о мотиве преступников, то вряд ли станет с ними разбираться «серьезно».

Перелистав записную книжку, Саша набрала телефон Кокорева-младшего. Выслушав ее рассказ, Степашка захохотал. Мстить старушкам он, как и предполагала телеведущая, не собирался. Зато не прошло и получаса, как в офис Пирогова приехал «браток» и вручил Саше огромный букет орхидей «от Степана Владленовича».

Сама же Александра, хоть и имела несколько эксклюзивных кадров, тоже не собиралась пускать их в ход. И это говорило об определенной зрелости ее творческой натуры.

Да, но что дальше собираются делать сами «снайперши»? Не похоже, что они глубоко раскаиваются в содеянном. Неужели будут продолжать свою «воспитательную работу»? Может быть, действительно, как предлагал Андрей, отправить их на медицинское освидетельствование? Или психоаналитика хорошего им найти? А не предложить ли какому-нибудь специальному ведомству их в качестве инструкторов? Энергию их неуемную в нужное русло пустить? Пусть воспитывают юное поколение снайперов…

— Мы сожалеем, что из-за нас человек попал в больницу, — вдруг тихо проговорила Екатерина Максимовна. — Но господин Кокорев был нашим первым объектом. После этого мы никогда не стреляли с такого близкого расстояния. И всегда потом старались наказать человека в присутствии свидетелей. Пусть он не понимал, за что его наказывают. Но, я полагаю, мы все-таки добивались своей цели. Те, в кого мы стреляли, попадали в унизительное положение на глазах у своих друзей, родных или даже недругов. Все эти люди в течение своей жизни так или иначе унижали других. И очень хорошо, что сами они хоть раз почувствовали, что это такое. Лично я ни в чем не раскаиваюсь.

— Я тоже, — эхом отозвалась Елизавета Петровна.

«И что же теперь будет?» — снова подумал каждый из присутствующих.

7

Игнат Корецкий позвонил Александре и настоял на срочной встрече. Они встретились в маленьком уютном кафе неподалеку от студии. В час их свидания народу в кафе было немного, мелодия, лившаяся из динамиков магнитолы, настраивала на лирический лад, приглушенный свет успокаивал нервы. Саша понимала, что у Корецкого к ней какое-то важное, неотложное дело, но не могла не воспользоваться обстановкой, чтобы немного перевести дух и ненадолго отключиться от бешеного ритма, в котором она пребывала двадцать четыре часа в сутки.

— Как поживает команда, Игнат? — с искренним интересом спросила она. — Какие новые турниры грядут в ближайшем будущем?

— Я, собственно, с этим и пришел, Александра, — наморщив лоб, ответил он. — Команда снова распадается. Вы не хотели бы вернуться к нам?

— Может быть, и хотела, — улыбнулась она. — Но боюсь, у меня ничего не получится. Время, когда мне приходилось вставать в пять утра, чтобы бежать на тренировку, я вспоминаю, как сплошной кошмар. По-моему, спорт предполагает наличие хоть какого-то досуга. А у меня его и в помине нет.

— Зачем же вы так устроили свою жизнь? — недоуменно произнес Игнат. — Отсутствие досуга делает из человека машину. Или неврастеника.

— Не думаю, — сказала Саша.