— А что вы, собственно говоря, мне сказали? — произнес он скучным тоном. — Что вас в один прекрасный момент измазали какой-то гадостью ваши недоброжелатели? Я полагаю, такие неприятности — составная часть вашей нелегкой звездной жизни. Когда-то гнилыми помидорами и сливами бросали в бездарных артистов. Нынче народ стал образованнее, понимает, что артист за свое фиаско не отвечает. Виноват продюсер.

— Вы думаете, это — всего лишь хулиганская выходка, и она связана с моей основной работой? — ответил Дерибасов, язвительно улыбаясь. Улыбка у него была американская — широкая, в пятьдесят два зуба. Маленькие глазки при этом являли полный контраст с улыбкой. Они были настороженными и злыми.

— Да, — кивнул Игорь и стал рассматривать маленькие горошины на рожках черта, сидевшего на его любимой пепельнице.

Самоуверенный Бади вдруг заелозил в гостевом кресле.

— Послушайте, Игорь Петрович, — томно задышал он. — Возможно, вы не поняли. В тот момент я как раз выигрывал аукцион. Я мог бы выложить любую сумму за Афродиту, выходящую из пены. И многие об этом догадывались. Неужели непонятно, что это хладнокровно спланированная акция?

— Непонятно, — упрямо проговорил Пирогов. — Если бы вас убили, я бы понял. А то ведь… смешно сказать. Что вам мешало вернуться в зал после перерыва и выиграть баталию за Афродиту?

— В таком виде? — с искренним изумлением воскликнул Бади. — Вы хоть представляете, как я выглядел после этого мерзкого акта? На меня словно вылили целое ведро с дерьмом!

— С дерьмом? — заинтересовался Пирогов. — Так в вас выстрелили шариком с дерьмом?

— Я не знаю, что это было, — рассерженно проворчал Дерибасов. — Не знаю ни про какие шарики. Но воняло от этой смеси отменно. Прибавьте к этому жуткую боль в скуле. Вы же видите, синяк до сих пор не прошел.

Игорь синяка не видел. Бади либо преувеличивал потери, либо пользовался качественной крем-пудрой. Хотя Пирогов был в курсе того, что пейнтбольный выстрел может обернуться не только синяками на открытом участке тела, но и при определенной скорости полета шарика вышибить стекла из окон. Не такая уж это невинная забава…

— Поймите, господин Дерибасов, — вздохнув, проговорил он. — Вероятность того, что я найду преступника, ничтожно мала. Это все равно, что искать киллера.

— Это и есть киллер — я уверен! — вскричал Бади. — А выстрел на аукционе — это предупреждение. Меня хотят убить, как пить дать! Я уже мобилизовал свою службу безопасности и охрану. Но пока преступник гуляет на свободе, я не могу полностью отдаться творчеству. Я нервничаю. Я не сплю. Я не в состоянии ни о чем думать. Что вас смущает? Я обещаю вам хороший гонорар!

— В этом я нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся Пирогов. — Но у меня слишком мало фактов, чтобы браться за это дело. Я могу, конечно, прочесать все пейнтбольные клубы, выявить там стрелков с криминальными наклонностями, но… Во-первых, на это потребуется года два. Во-вторых, даже если я и найду того, кто в вас стрелял, я не смогу поймать его за руку и привести в суд. С какой стати?

— Я не прошу вас вести его в суд, — сердито произнес Дерибасов. Было видно, что он недоволен непонятливостью сыщика. — Я прошу найти этого человека или ту организацию, которая за ним стоит. Наверняка вам стоит изучить биографии всех участников аукциона. Нити преступления тянутся оттуда, голову даю на отсечение.

Пирогов скептически взглянул на шоумейкера. Этот самовлюбленный павлин уверен, что хулиганский поступок связан со страстями, происходившими на знаменитом городском аукционе, который проходил два раза в год в Аничковом дворце и на который съезжались покупатели со всего света.