— Чесал я на аренду! — Степа старательно изображал бандита. — Кто из твоих недоносков стрелял в меня на пороге бани? Может быть, это ты решил испортить мне праздник?

— Бани? Праздник?.. — голос пейнтбольного командира стал почти неслышным. — Зачем?

— Вот и мы хотим знать — зачем, — подскочил к беседующим Бублик, изображая более доброго «бандита». — Скажи, отец, и тебе ничего не будет.

— Но что вы хотите знать? — заморгал лысый. — Я не понимаю.

— Слушай, Степа, — предложил Бублик. — Может быть, просто подвесить его за ноги да попрактиковаться в стрельбе? Честно сказать, давно я не стрелял. Теперь даже и не знаю, попаду с двадцати шагов или нет.

— Из этой пукалки точно не попадешь, — проговорил задумчиво Степашка, выхватывая из рук тренера маркер. — Вес непривычный. Забьемся на пару ящиков мартини?

— На три, — стал торговаться Бублик. — А если проиграю, из настоящего ствола пульну. Можно?

— Можно, — разрешил Степашка. — Тащи какую-нибудь веревку или провод, что ли…

— Подождите! — завизжал лысый. — Не надо! Я ничего не сделал! Спросите у этих шалопаев. От них чего угодно можно ожидать. Они все к инспекции для малолеток прикреплены. Мне-то, мне-то зачем в вас стрелять, да еще из маркера? Это же идиотизм — людей в городе пачкать! Вас ведь в городе испачкали, да?

— Испачкали, — замогильным голосом ответил Степа, а потом заорал: — Испачкали, суки! Если сейчас никто не признается, я ваш этот задрипанный сарай взорву к чертовой матери! Вместе со всем содержимым — как неодушевленным, так и одушевленным.

— Мальчики, мальчики! — тонким голоском заверещал лысый, обращаясь к своим подопечным. — Не злите ребят, признайтесь. Вы же видите, на что они способны!

— Признайтесь, пацаны, — спокойно проговорил Бублик. — Если это просто шалость детская, мы вас не тронем, слово чести. Нехорошо, конечно, во взрослых дяденек из пугачей палить. Но на первый раз мы вас простим. С условием, что это больше не повторится. Прав ваш командир — это ужасно глупый прикол. Ну типа как в песочнице песком кидаться.

Воспитательная его речь не произвела никакого впечатления на малолеток. Мальчишки упрямо молчали. Друзья переглянулись и угадали во взглядах друг друга некоторую растерянность. Из безвыходной ситуации их вывел все тот же мудрый Хрюн.

— Ладно, батя, — сказал он будничным тоном. — Сейчас ты выстроишь свое войско в линейку. И поставишь напротив какие-нибудь мишени. Банки консервные, что ли… На расстоянии. Морж, с какого расстояния стреляли в Степу, напомни.

— Стреляли из дома напротив, — ответил Морж. — Там метров семьдесят от бани.

— Понял, батя? — грозно спросил Хрюн.

— Семьдесят метров? — в голосе лысого, несмотря на испуг, послышалась усмешка. — Это исключено, господа.

— Че? — опешил Хрюн от такого неповиновения.

— Извините… извините… — забормотал лысый. — Я имел в виду, что это… невозможно технически. Наши маркеры, ну, вот винтовки эти, они на такое расстояние не стреляют. Напор газа не тот. У нас ведь на вооружении старые модели, списанные…

— Показывай, — потребовал Хрюн.

Лысый кивнул, скомандовал своему войску выстроиться в ряд и выстрелить.