– Но для Марки единственный авторитетный тренер только ты, – с девичьим восторгом проворковала Хитер. – Правда, сынок?

Ее нарочито наивная интонация, возможно, и тронула бы сердце Билли несколько лет назад, но теперь она покоробила его своей фальшивостью. Марки, продолжавший с аппетитом угощаться блинчиками с клубничным джемом, и ухом не повел. Это раздосадовало Хитер, явно рассчитывавшую на его поддержку, и она нервно воскликнула:

– Я ведь к тебе обращаюсь, Марки! Ты что, оглох?

– А что стряслось, мама? – удивленно взглянул на нее мальчик. – Тебе не досталось блинов? Если хочешь, я сбегаю за ними на кухню. А пока можешь доесть мой блинчик.

– Спасибо, дорогой, но дело вовсе не в блинчиках. Я хотела, чтобы ты повторил тренеру Бьянкичу то, что сказал мне о нем вчера вечером, – с приторной улыбкой произнесла Хитер.

Марки открыл рот и недоуменно заморгал, не понимая, чего она от него добивается.

– Разве ты не говорил, милый, что он лучший тренер на свете? – подсказала ему Хитер, отчаянно пытаясь вовлечь мальчика в разговор. Однако Марки снова занялся блинчиком, очевидно, решив покончить с ним, пока он не остыл. – Марки немного замкнут и стеснителен, – пояснила Хитер, тяжело выдохнув. – Он ведь растет без отца, поэтому тренировки в детской спортивной школе для него огромное событие. – На глазах у нее навернулись слезы умиления.

Лили так и подмывало прервать это дешевое шоу, но поразительное внешнее сходство мальчугана и Билли сковывало ее порыв. Червь сомнения продолжал исподволь грызть ее сердце, тревога в котором порождала в ее голове неприятные предположения. Неужели Билли настолько очерствел, что игнорирует собственного сына? И у Хитер имеются таки веские основания для того, чтобы настойчиво осаждать его? А вдруг она вовсе и не коварная соблазнительница, а мать сына Билли? В таком случае эта интрига обретала совершенно иную окраску. Марли изменила тему разговора и стала говорить ей что то о бюджетной политике администрации ледовой арены. Но, терзаемая ревностью и подозрением, Лили не слушала ее.

Когда президент хоккейной ассоциации встал, чтобы произнести несколько теплых слов о детях и их родителях, активно участвующих в программе развития в стране детского хоккея, Хитер не преминула прильнуть к плечу Билли, изобразив на своем лице безмятежное материнское счастье.

Билли мысленно молился, чтобы напыщенная речь Джо Хортона поскорее закончилась. Лили побледнела и впала в оцепенение. Как только Джо умолк, Билли вскочил, рывком поднял со стула Лили и, пробормотав слова благодарности в адрес всех пришедших на утренник, увлек Лили к выходу из зала. Очутившись в фойе, она ожила и улыбнулась. Он погладил ее по руке и промолвил:

– Мне не следовало приводить тебя сюда. Хитер вела себя просто возмутительно.

– Скажи честно, Билли, Марки – твой сын? – выпалила Лили, более не в силах мучиться сомнениями.

Он помрачнел и спросил:

– А ты как думаешь?

Но Лили было не так то просто обескуражить этим приемом, она продолжала добиваться своего и повторила вопрос:

– Так он твой сын или нет?

– Нет, – ответил не задумываясь Билли.

– Ты в этом уверен? Ведь внешне вы с ним похожи как две капли воды! – воскликнула она, мысленно проклиная свое упрямство.

– А что в этом удивительного? В Илае многие мужчины немного похожи друг на друга: черные волосы, темные глаза. Короче говоря, здесь полно потомков эмигрантов из Италии и Югославии. Странно, что ты забыла об этом, – невозмутимо сказал Билли.

– В Илае есть еще финны и выходцы из Корнуолла, милый, – язвительно добавила Лили. – Первые предпочитают селиться в лесной глуши, подальше от цивилизации, чтобы никто не указывал им, как нужно жить, а вторые по традиции работают в шахтах.