С тем же невозмутимым спокойствием, которое он демонстрировал на протяжении всего турнира, Дженсен поднял лук и прицелился. Несколько секунд спустя стрела вонзилась в десятку. Он повернулся к Берику, но Мэтью не заметил в его темных глазах торжества победителя. Дженсен взглянул на Берика скорее с холодным непроницаемым выражением, на которое Берик ответил ледяным взглядом, а потом кивнул, признавая свое поражение.

– Я заплачу долг, как только вернемся в дом, – резко произнес Берик.

Терстон и Хартли пробормотали то же самое, хотя были явно сильно разочарованы. Дженсен в ответ просто кивнул.

– Ну что ж, я получил огромное удовольствие, – сказал Дэниел нарочито жизнерадостным тоном. – И не отказался бы от бренди. Кто еще желает бренди?

– Я не против, – произнес Терстон сквозь стиснутые зубы. Когда вся группа направилась через газон к мишеням, чтобы забрать свои стрелы, он обернулся к Мэтью: – Может быть, сыграем в вист с очаровательными дамами, Лэнгстон?

– Отличное предложение, – сказал Хартли. – Прелестные женщины. Жаль, что их всего три, Лэнгстон.

Мэтью не стал упоминать о двух дополнительных приглашениях, которые он отправил, а также о том факте, что Хартли и Терстон приехали неожиданно вместе с Бериком, нарушив соотношение мужчин и женщин.

– Да, все они прелестны, – пробормотал он.

– Особенно леди Джулиана, – сказал Берик, снова взяв себя в руки. – Таких красивых женщин я, пожалуй, еще не видывал.

Мэтью едва удержался, чтобы не возвести очи к небу. Только ему и не хватало такого целеустремленного соперника, претендующего на внимание леди Джулианы, тем более сейчас, когда его поджимает время.

Повернувшись к Хартли, Дженсен спросил:

– Почему вы сказали, что прелестны все три женщины? Ведь их на самом деле четыре, и все они действительно прекрасны.

Хартли в смятении поднял брови:

– Четыре? Наверняка вы не включаете в их число леди Гейтсборн или леди Агату?

Мэтью застыл в напряжении. Черт возьми, он отлично знал, о ком говорит Дженсен.

– Я имею в виду мисс Мурхаус, – тихо сказал Дженсен. Он взглянул на Мэтью с таким же непроницаемым выражением, с каким только что смотрел на Берика.

– Мисс Мурхаус? – удивился Хартли. – Вы, как видно, шутите. Она лишь сопровождает в этой поездке леди Уингейт.

– Да и прелестной ее никак не назовешь, – заметил Терстон, скривив губы.

– Только разве в темноте, – добавил Берик.

– Я с вами абсолютно не согласен, – сказал Дженсен. – Но как говорится, у каждого свое представление о красоте. – Его темные глаза с вызовом взглянули на Мэтью. – Вы со мной согласны, Лэнгстон?

Мэтью стиснул зубы. Дженсен явно заявлял о каком-то своем праве на расположение мисс Мурхаус, на которое ему и внимания-то обращать не следует, тем более учитывая его ситуацию и необходимость начать ухаживать за леди Джулианой. Но черт возьми, откровение Дженсена ему очень не понравилось. Его захлестнула волна непрошеной ревности, которую лишь с большим трудом удалось подавить.

– Да, я согласен с тем, что у каждого свое представление о красоте, – как можно спокойнее сказал он.

И если его внимание сосредоточится там, где и следует, то есть на леди Джулиане, все будет в полном порядке.