— Но, мам, — спорю я, — после всего, что сегодня случилось с… Сегодня кое-что произошло. И я больше, чем когда-либо, знаю, что не могу оставить Финна. Я знаю его лучше всех.

— А что сегодня случилось? — тут же с любопытством интересуется мама. — Что-то случилось с…

— Ничего, о чём бы я хотела говорить по телефону, — устало перебиваю её. — Я просто… я хочу, чтобы ты пообещала мне, что подумаешь о том, чтобы позволить нам с Финном остаться вместе. Пожалуйста. Я часть его, а он — часть меня, ведь мы близнецы. Он может отличаться от меня в одном, но во всём остальном мы одинаковы. Никто не понимает его так, как я. Он нуждается во мне.

Мама снова вздыхает.

— В том-то и дело, милая, — мягко отвечает она. — В единственной разнице между вами. Вспомни тот день. День, когда мы впервые об этом узнали. Расскажи мне ещё раз, что тогда произошло.

Моя очередь вздыхать, потому что у меня болит сердце, и сейчас мне не хочется об этом говорить. Может быть, позвонить ей было плохой идеей.

— Ты знаешь, что произошло, — вяло произношу я.

— Исполни мою прихоть, — подталкивает она. Решительно.

— Мы играли в «Захвати флаг» в детском саду, — нехотя рассказываю я ей, словно читаю книгу. Если я закрою глаза, то всё ещё смогу почувствовать запах раскалённого грязного пола спортзала. — У Финна был флаг. Он бежал. — Размахивал тощими руками и ногами, волосы на лбу были влажными.

— А потом?

Мою грудь слегка сдавливает от боли.

— Потом он начал кричать. И бежать в другую сторону. Он больше не играл. Он кричал о гонящихся за ним демонах.

— И что ещё? — Мамин голос полон сочувствия, но по-прежнему твёрд.

— И моё имя. Он выкрикивал моё имя.

Я до сих пор слышу, как Финн выкрикивает моё имя, его мальчишеский голос, пронзительный и отчаянный.

Кааааааалллллаааааааа!

Но прежде чем я тогда успела что-либо сделать, он взобрался по подвесному канату до самого потолка, чтобы убежать от демонов.

Демонов.

Потребовалось четыре воспитателя, чтобы спустить его.

Финн не хотел спускаться даже ради меня.

После этого его положили в больницу на две недели и поставили неприятный диагноз — «шизоаффективное расстройство», которое является чем-то средним между шизофренией и биполярным расстройством, и правильное название которого САР. С тех пор он сидит на лекарствах. И с той поры его преследуют те грёбанные демоны.

Вот почему он нуждается во мне.

— Мам, — отчаянно шепчу я, потому что знаю, к чему она ведёт. Но она непреклонна.

— Калла, он звал тебя. Потому что он всегда зовёт тебя. Знаю, это фишка близнецов, но это несправедливо по отношению к вам обоим. Ты должна иметь возможность отправиться в колледж и выяснить, кто ты, помимо того, что ты сестра Финна. Он должен сделать то же самое. Клянусь тебе, это не наказание. А потому что так лучше. Ты мне веришь?

Я молчу, в основном потому, что моё горло горит и болезненно сжимается, и просто от досады.

— Калла? Ты веришь мне?

Мама так чертовски настойчива.

— Да, — отвечаю ей. — Я тебе верю. Но, мам, это для меня не проблема. Потому что, когда Финн принимает лекарства, он почти нормальный. Он в порядке.

Почти. Было всего несколько срывов. И несколько периодов депрессии. И парочка галлюцинаций.

Но помимо этого, он в порядке.

— За исключением тех моментов, когда он не в порядке, — отвечает мама.