— Итак, у тебя британский акцент, но твоя фамилия ДюБри. Как же так вышло? — наконец спрашиваю я, отчаянно пытаясь заставить его прекратить на меня пялиться. Уголок его рта дёргается.

— Это твой третий вопрос?

Во мне растёт досада, даже несмотря на то, как мило у него получается это сказать.

— То есть мне стоит считать все вопросы, которые я задаю? Я всего лишь веду светскую беседу.

Он качает головой и слегка улыбается.

— Отлично. Я отвечу тебе на этот вопрос во имя светской беседы. Мой отец был французом, и он умер, когда я был ещё младенцем. А у мамы английские корни, поэтому мы и переехали в Англию. Я прожил там всю свою жизнь, отсюда и акцент.

Его прекрасный, прекрасный акцент. Я киваю.

— Сожалею о твоём отце.

Он пожимает плечами.

— Он был хорошим человеком, но это случилось давно.

Меня так и подмывает спросить, сколько ему лет, но я сопротивляюсь этому желанию. Не хотелось бы тратить ещё один вопрос. Кроме того, я бы поставила деньги на то, что ему двадцать один. Или около того.

— Ты говоришь по-французски? — с надеждой спрашиваю я, ибо, господи помилуй, это было бы сексуально.

— Qui, mademoiselle, — спокойно отвечает он. — Un peu. Немного.

Успокойся, моё долбаное сердце. Очарованная, я смотрю на него во все глаза.

— Итак, — наконец произносит он, меняя тему разговора настолько небрежно, словно не он самый классный, самый сексуальный мужчина на всём белом свете. — Как тебе не страшно жить в похоронном доме? Когда-нибудь видела привидение?

Я игнорирую своё ускоренное сердцебиение и приподнимаю бровь.

— Если я правильно поняла, этот вопрос означает, что у тебя всё же есть яйца, чтобы арендовать гостевой домик?

Он усмехается, и этот скрипучий, хриплый звук отдаётся вибрацией в моём животе.

— То, что у меня стальные яйца, теперь бесспорно, — с усмешкой заявляет он. — И я никогда не нервничаю. Даже если это касается призраков. Кроме того, раз уж я ответил на один твой вопрос, было бы честно поменяться местами, не так ли? Так что… ты когда-нибудь видела привидение?

Нет, не видела, однако призрак моей мамы здесь… присутствует в каждой фотографии, стопке одежды и в воспоминаниях этого дома.

Но, конечно же, я этого не говорю и просто пожимаю плечами.

— Не встречала ни одного. И, насколько мне известно, их не существует.

— Правда? — спрашивает он с сомнением. — Это печально.

— Ты всё равно будешь жить в гостевом домике, — говорю я ему. — А там нет никаких мертвецов. Ведь ты же собираешься его арендовать, так ведь?

Пожалуйста, скажи, что так.

Он кивает.

— Да. Спасибо, что рассказала о нём. Это именно то, что я так долго искал. Миленькое местечко с великолепным пейзажем.

Когда он произносит «великолепный пейзаж», то намеренно смотрит прямо на меня.

Я его великолепный пейзаж. Внезапно мне не хватает воздуха, чтобы даже попытаться спросить, почему ему так хочется остаться в Астории.

— Кисмет, — удаётся выдавить мне.

Он кивает.

— Кисмет.

Деэр смотрит на меня — долго, тяжело и мрачно, — и мне всё же удаётся сделать глубокий вдох, затем другой.

— Значит, увидимся, — говорит он, вставая и резко завершая наш разговор.

— Когда ты переезжаешь? — спрашиваю я, вдруг запаниковав при мысли о его уходе. Он приносит с собой атмосферу уюта, радости и чего-то насыщенного, опасного и нового.