— Ну вы просто гений, Норма, — восхитился Джеймс. — То есть, ведь у вас же нет предрассудков? Вы же для Стюарта делали все, что могли, правда? Ведь вам бы хотелось, чтобы за Стюартом тогда присматривал кто-то вроде вас, правда, Норма?

— И ты один из этих несчастных, Джеймс?

— Честно говоря, мать, да.

— И давно? — спросила Норма.

— Буквально пару недель, — ответил Джеймс. — Но с самого первого приема, с первой ходки ни о чем другом и думать не могу.

Норма пыталась вспомнить, что еще читала в "Миррор». Кажется, это от крэка теряют рассудок? Становятся агрессивными? Или от экстази? Она не помнила.

Она не смогла выдержать пристального взгляда:

— Если мне придется стирать засранные штаны, Джеймс, то мне нужно больше сотни.

— Заметано, — сказал Джеймс.

Он поцеловал ее на прощанье и отправился спать.

Когда хлопнула дверь в комнату с осликами, Норма сбросила туфли и распустила несколько крючков на корсете, который надела под вечернее платье. Одна из девушек даже сделала ей комплимент насчет фигуры и добавила, что она не выглядит на свои семьдесят один.

— Не говори Джеку, Пит, а то у него могут быть большие неприятности, — сказала Норма Питеру, который раскачивался на трапеции.

Питер спорхнул с качелей и прыгнул к поилке, надеясь, что Норма не забыла налить воды. Но там было по-прежнему пусто.

Восток говорил жене:

— Придется тебе сесть на телефон и поискать новых иностранцев, Дафна. Этих ты сама выгнала.

Дафна повернулась к Джеку и премьер-министру, пытаясь вызвать сочувствие:

— Я всего-то и сказала этим иностранцам, что не мешает иногда улыбаться, тем более что мы к ним так добры. Я знаю, они многое пережили, всякие разные страдания, бежали из родных мест. Только ведь мы с Клайвом с ними очень хорошо обходились. Мы же им дали идеальную общую спальню и еду. Ладно, не такую, как сами едим, но ведь еда же. И у них были деньги на карманные расходы, а если бы они побольше улыбались, то гости давали бы им на чай. Они благодарить пас должны.

Клайв толкнул и сторону Джека и премьер-министра недоеденную вчерашнюю булку и липкую банку джема. Он пояснил:

— Сегодня с утра у нас тут небольшой кавардак, потому что иностранцы ночью сбежали. А сегодня у нас конференция — вы ведь поможете нам перетаскать стулья?

Прежде чем премьер-министр открыл рот, Джек ответил:

— Извините, но у нас обоих болит спина, и мы уезжаем в Глостер, как только за нами приедет машина.

— Мы с Глэйдом будем счастливы помочь, — сказала Сисси.

Конференцию проводили в старом спортзале, где некогда сумасшедшие танцевали с персоналом на ежегодных рождественских вечеринках. На степах висели фотографии людей со счастливыми лицами, в бумажных шляпах. Невозможно было отличить надзирателей от заключенных.

Джек с премьер-министром, встав в дверном проходе, смотрели, как Глэйд и Сисси вытаскивают из груды стулья и выстраивают их рядами перед маленькой сценой.

Позади сцены висел плакат: «Личная карта — общий шанс».

— Может, и не Большой Брат, но большая сестра и все чертово семейство, — сказал Джек.

Премьер-министр рявкнул:

— У вас просто истерия от паранойи! Джек посмотрел на него:

— Эд, вы же наверняка иногда видите преимущества анонимности, когда просто можно смыться, пока никто не знает, кто вы и чем занимаетесь?

Премьер-министр произнес как заклинание:

— Чего же бояться, если нечего прятать? Джек сказал:

— А мне есть что прятать.