Премьер-министр сказал:

— Ты описала тюремную камеру. И если дальше будешь водиться со своими непутевыми друзьями, там и закончишь.

Он открыл дверцу холодильника и заглянул внутрь. Там обнаружилась тарелка с красными яблоками, два стебелька зеленого лука, пакет с проросшей картошкой, банка сливок, кусок чуть заплесневелого сыра и разные сверточки в отсеке для молочных продуктов.

— Тебя послушать, так я анархистка, — заметила Памела. — Просто мы против всего, за что ты выступаешь, Эд.

Премьер-министр захлопнул холодильник и прошел в кладовку. Они слышали, как каблуки постукивают по каменному полу. Премьер-министр вернулся в кухню.

— Есть абсолютно нечего, а я голоден.

— Не ной, Эдди. Это мне напоминает наше жуткое детство.

— Мое детство было полной идиллией, — возразил премьер.

— Ты не с Дэвидом Фростом разговариваешь, — сказала она. — Это я, Памела, и я там была одновременно с тобой, не забывай.

— Можно пиццу заказать, — предложил Джек.

— «Домино» так далеко не развозят, а в деревне ни хрена нет. Она почти вымерла с тех пор, как Эд позакрывал почтовые отделения.

Премьер-министр возразил:

— Я их не лично закрывал, Пам, в этих сельских почтовых отделениях уже нет необходимости.

— А у меня есть! — заорала она. — Теперь чтобы сраную марку купить, надо в райцентр херачить!

Премьер-министр попросил:

— Памела, пожалуйста, не выражайся.

Пока Памела и премьер-министр гавкали и рычали над костями политических разногласий, Джек встал и начал собирать ужин. Он расчистил часть столешницы, нашел кое-какой кухонный инвентарь и принялся стряпать. Тщательно проштудировав книгу Делии Смит, он освоил репертуар из семи дежурных блюд. Своим умением он хотел сразить и соблазнить Памелу. Он хотел продемонстрировать, как умеет печь пирог, натягивать палатку, гладить белые льняные рубашки, лавировать в лондонских пробках, решать кроссворды в «Индепендент» и попадать в яблочко из разных видов оружия — он мог убить террориста из скорострельной винтовки с расстояния пятьсот метров.

Джека поразило, что, когда влюблен, все происходит в точности как в песнях и книгах. Краски стали ярче, жизнь казалась полной удивительных возможностей. Джек вообще редко пел и уж совсем никогда не пел в компании до сегодняшнего дня, в машине, однако теперь на память ему пришли слова песни «Немножко нежности», и он вдруг поймал себя на том, что напевает: «В том же поношенном платьице…» Его никто не слышал. Али по-прежнему храпел, а премьер-министр с сестрицей все еще грызлись из-за успехов и неудач глобального капитализма и того, кому из них больше внимания уделял отец.

Когда пирог с луком был готов, Джек поставил его на стол перед Памелой как чашу святого Грааля. Она вознаградила его словами:

— Это же усраться можно, какая красота!

Он расставил другие блюда — жареную картошку и миску мятного горошка.

Памела открыла бутылку с натренированной легкостью и спросила:

— Али пьет?

Джек разбудил Али, и тот сказал:

— С волками жить, иннит, — и пропустил полстаканчика.

Джеку было приятно, когда подъели всё до последнего кусочка.

По предложению Памелы Али позвонил жене и сказал, что сегодня ночью не приедет. Сальма ему не поверила, когда он объяснил, что заночует в сельской глуши, в доме рядом с какой-то псарней, поэтому он вынес телефон в прохладу апрельского вечера и дал ей послушать лай одиннадцати собак. Но Сальма не унималась:

— Али, не поступай со мной так. Ты же у другой женщины. Я знаю, кто она, это та толстая шлюха, которая работает в овощном магазине.