Кельвин взял меню и начал изучать его. Родни, приехав, в отличие от Кельвина, гораздо раньше назначенного срока, успел изучить меню раз двадцать или тридцать и поэтому уже решил, что заказать. Теперь ему пришлось ждать, пока Кельвин очень тщательно изучит все блюда, а затем приступит к переговорам с официанткой. По мнению Кельвина, все было лучше, чем разговаривать с Родни.

— Я бы хотел заказать блюдо не из меню, — сказал он.

— Хм. Не из меню?

— Попросите повара приготовить мне устриц.

— У нас есть устрицы «Килпатрик».

— Да, я вижу. Я хочу заказать их без всего с кусочком лимона и капелькой соуса табаско. Хорошо?

Конечно, это было совсем не хорошо, в конце концов, он находился в Англии. За долгое время проживания в Лос-Анджелесе Кельвин приобрел привычку сильных мира сего заказывать не из меню, и, наряду со многими другими экспатриантами, по возвращении никак не мог привыкнуть к мучительной медлительности, с которой британцы перенимали американские привычки и манеры.

— У нас есть устрицы «Килпатрик», — повторила официантка. — Очень вкусные. Повар подает их с жареным беконом, шнитт-луком и вустерским соусом.

— Дорогуша, мне известно, что такое устрицы «Килпатрик».

— Ну… Вы закажете их?

— Я бы хотел заказать устрицы без «Килпатрика».

— Хм…

— Послушай, милая, вот что нужно сделать повару. Повар берет устрицы, повар не добавляет бекон, повар не добавляет шнитт-лук, повар не добавляет вустерский соус и отправляет блюдо мне. Тем временем ты, милочка, бежишь в бар и берешь половинку лимона и соус табаско. Пойдет?

Бедняжке не платили за то, чтобы действовать на свое усмотрение; у нее перед глазами стояла компьютерная система расчета, в которой были заложены названия блюд и цены и которую предстояло каким-то образом перепрограммировать.

— Думаю, сэр, вам придется заплатить как за устрицы «Килпатрик». В смысле, мы не сможем вычесть цену бекона из общей цены.

— Ничего страшного, — сказал Кельвин. Казалось, он считал, что если он в состоянии позволить себе купить весь ресторан, то он может вести себя так, как будто он его действительно купил.

Минуты шли, Родни ерзал от нетерпения, а Кельвин медленно, но верно выбирал себе основное блюдо, а затем, подозвав официанта из бара, настоял на обсуждении с ним достоинств почти каждого сорта вина в меню, включая глинтвейн. Однако наконец даже невероятное умение Кельвина тянуть время истощилось, и ему пришлось спросить, зачем Родни позвал его.

Родни глубоко вздохнул и приготовился высказать доводы, которые он так часто повторял про себя.

В эту минуту у Кельвина зазвонил телефон.

— Извини, Родни, ему лучше ответить, — сказал Кельвин, даже не пытаясь скрыть тот факт, что он еще не посмотрел, кто именно ему звонит.

Родни пришел к выводу, что Кельвин был готов поговорить с кем угодно, только не с ним. Однако напряжение, проскользнувшее на лице Кельвина при взгляде на свою «Нокию», показало, что тот пожалел о решении ответить на звонок.

— Черт, — сказал он, — это Кристиан.

— А-а, — понимающе кивнул Родни. Он прекрасно знал, почему Кельвин хотел бы избежать разговора с Кристианом, эта новость заняла весь раздел «Странности» в утреннем выпуске «Сан». Контракт Кристиана было решено не продлевать.

— Привет, Крис, — сказал Кельвин, поморщившись, но пытаясь говорить непринужденно, словно это самый обычный звонок. Возможно, Кельвин и создал себе репутацию безжалостного ротвейлера, телевизионного Ричарда Третьего, человека, по сравнению с которым Саймон Ковелл казался просто пушистым котенком, но это было не так.