Например…

Например, Бредбери. Рэй. Рэй Бредбери. Книга под названием «Марсианские хроники». Тридцать один год назад. Начало июня, городской дендрарий, я гуляю в нем вечером, не один. Эта девушка потом станет моей первой женой. Дальше — опускаю эмоции, просто мы идем, и я, как дурак, пересказываю ей Бредбери, рассказ под названием «И по-прежнему лучами серебрит простор луна». Потом уже, какое-то количество лет спустя, читая «Гадких лебедей» братьев Стругацких — еще в машинописи читая, с жуткого посленовогоднего похмелья, — натыкаюсь на мудрую мысль Виктора Банева, основного героя этого романа Стругацких. Он встречается со своей бывшей женой и думает: «Да, и этой женщине я читал Бодлера!»

Да, и этой женщине я пересказывал рассказ Бредбери, бред собачий, сказал сержант!

Между прочим, это тоже очередная фраза, только уже из другого американского писателя.

Его звали Джозефом Хеллером, и он уже умер. Года два назад, по-моему, в конце 1999 года. И это именно он написал про то, что все на этом белом свете есть «Бред собачий! — сказал сержант».

В книге «Catch-22», что означает «Поправка-22». Но это сейчас принято переводить как «Поправка-22», мне больше нравится тот вариант, который, между прочим, еще в 1967-м (Боже, когда это было?) в сокращенном виде опубликовал журнал «Урал» под названием «Уловка-22». Что и явилось последней каплей для господ из обкома КПСС для снятия с работы главного редактора журнала, милейшего дяди Жоры Краснова — для меня он тогда был дядей Жорой, — а вот почему его сняли, так об этом я узнал уже много лет спустя.

Сейчас дяди Жоры нет на свете, как нет на нем и Джозефа Хеллера. Но есть «Уловка-22», по крайней мере, для нас, русских, это все равно «уловка». Это у американцев, в той Америке, которую мы потеряли, поправки к конституции — что-то такое же священное, как корова у индусов, а у нас — это уловка, откос, то есть опять — бред собачий, сказал сержант!

Хотя настоящее величие Хеллера открылось мне уже после чтения «Catch-22», когда в семьдесят восьмом — если память не глючит — журнал «Иностранная литература» опубликовал главы из второго романа покойного Джозефа.

«Something happened», «Что-то случилось».

У меня до сих пор поджилки трясутся при виде открытой двери — тьфу, открытой обложки этого романа.

Сами понимаете, что я вспомнил первую фразу.

А роман тоже исчез, испарился, канул в лету с моих книжных полок так же, как и «Завтрак чемпионов» с «норками нараспашку».

Но про поджилки — это не самое крутое, там есть еще похлеще, например, про то, кем я хочу быть, когда вырасту.

Это главный герой говорит, сорока с чем-то летний Боб Слокум, — сейчас я иногда его понимаю, точнее, понимаю, что он хотел и до сих пор хочет сказать: «Наконец-то я понял, кем хочу быть, когда вырасту. Когда вырасту, я хочу быть маленьким мальчиком!»

А тот самый журнал я тоже читал с жуткого перепоя, на работе. Я пил крепкий чай и читал про Боба Слокума. И была осень. Это было в период второй жены, между прочим, это деление на периоды жизни по женам — тоже из американской литературы, из все того же Курта Воннегута-младшего. Только уже из другого романа, из «Колыбели для кошки», который начинается с того, что все это случилось столько-то сотен сигарет, столько-то литров виски и две (это я точно помню) жены тому назад.

Но сейчас я не о Воннегуте, сейчас я все еще о Джозефе Хеллере. То есть о той свободе, которую мы хотели найти, и о той Америке, которую мы потеряли. Хотя в тот момент, когда я, с тяжелой, похмельной головой, отпиваясь крепким, горьковато-несладким чаем, читал в первый раз главы из романа «Что-то случилось», то я ни о чем таком не думал.