– Эй, Райли, – зовет Фелисити, заглядывая в приоткрытую дверь. – Сегодня в школе Каллум спрашивал о тебе, хотел знать, когда ты придешь.

– Передай, что это не его долбаное дело.

– Так вы с ним… Вы вместе? Или ты хочешь вернуть его?

– Не задавай глупых вопросов, – устало прошу я, потирая глаза, которые болят от того, что я уже вторые сутки читаю про себя дерьмовые комментарии, которым нет конца.

– Н-но вы же… Ты поцеловала его, и то, что ты сказала в кафетерии…

– Боже, чего ты хочешь от меня, Фелис?! – нервно спрашиваю я. – Чего вы все от меня хотите?

Обидевшись, она закрывает за собой дверь, и я тут же жалею, что нагрубила. Уронив голову на сложенные на столе руки, я наконец-то позволяю себе хорошенько разреветься.

* * *

Я пропускаю еще один день в школе, надеясь, что появится новый массовый скандал, благодаря которому все забудут обо мне, но мем из зала суда набирает все больше лайков.

Эти два с половиной дня словно длиною в вечность. Я хочу обратно в прежнюю жизнь, где все меня любили и обожали. В жизнь, где Сойер влезал в окно моей комнаты, когда ему вздумается.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Милая, сегодня ужинаем у Вудов, – говорит мама.

– Ч-что?

– Скарлетт позвонила, пригласила. Ей жутко неловко за то, что произошло в пятницу. Она приготовит ужин, а заодно познакомит нас с Хэнком, это ее трезвый компаньон. Видела его из окна, и, если честно, он немного навевает на меня жуть.

– Я не… Не голодна.

Мама смотрит на меня с укором. Точно так же на меня смотрит Ви на тренировке, когда я говорю, что трюк слишком рискованный. Это значит лишь одно: я пойду на ужин либо по своей воле, либо меня потащат туда силой, но исход неизбежен – я окажусь за одним столом с Сойером.

– Райли, если ты не пойдешь, то Скарлетт подумает, что мы осуждаем ее за срыв.

– Это не так.

– Знаю, но поставь себя на ее место. Ты не можешь поступить с ней так, нужно поддерживать близких, бери пример с Фелисити.

– При чем здесь она?

– Мы были вместе на кухне, когда позвонила Скарлетт. Фелис была так добра, что предложила свою помощь, она ведь хорошо управляется с готовкой.

Нет-нет-нет. Что-то явно пошло не так. Сейчас на кухне вместе с мамой моего будущего мужа стоит Фелисити Ларс из Манчестера. Они вместе готовят, болтают, смеются, обсуждают еду, которую любит Сойер. Возможно, у них даже появятся локальные шуточки, понятные только им двоим. Отлично, я уже ревную не только Сойера, но и миссис Вуд!

Готова поспорить, что во время приготовления этого ужина Фелис не пересолит еду, как это случилось с моей выпечкой.

Наконец назойливый голос в голове осуждающим тоном произносит: «Успокойся, истеричная стерва, хватит уродовать своим эгоизмом хорошие поступки людей».

* * *

В последний раз, когда я заходила в дом семьи Вуд, здесь стоял запах алкоголя и сигаретного дыма. Сегодня все вернулось на свои места. На весь холл пахнет тыквенным пирогом и жареным мясом, вокруг чисто и уютно – все как раньше. Словно жуткого вечера пятницы никогда не существовало. Хотела бы я, чтобы папа думал так же, перестав напоминать, как безответственно я себя повела.

Скарлетт встречает нас с улыбкой. Она выглядит свежо, макияж сбросил усталость, а заодно и несколько лет. Темные волосы лежат на плечах мягкими волнами, голубая рубашка выглажена, а на тонкой талии повязан фартук с надписью «Лучшая мама в мире», который Зоуи подарила ей в прошлом году на День матери.

Вместе со Скарлетт в холл выходит Хэнк. Высокий и широкоплечий, левую щеку, от уголка губ до самого виска, пересекает светлый шрам. Брюки и вязаный кардиган никак не вяжутся у меня с образом этого брутального мужчины.