Фыркнув, Зоуи закатывает глаза.

– Надеюсь, что и не появится.

– Он тебе совсем не нравится, да?

– Меня бесит, что с его появлением мы словно потеряли шанс на то, что мама с папой будут вместе.

– Милая, ты ведь знаешь, что не Скарлетт виновата в разводе, это не ее решение. Но так случилось, и ей нужно продолжать жить дальше, потому что скоро вы с Сойером уедете в колледж и ваша мама останется совсем одна в пустом доме.

Нахмурившись, Зоуи садится на кровать прямо поверх горы вещей.

– Знаю, ты права. Но… с этим сложно смириться. Ненавижу перемены.

– Я слышала, как Скарлетт сказала, что приготовила сразу три твоих любимых блюда. Поверь, сегодня она старается ради вас с Сойером, а не ради Хэнка или кого-то еще.

– Ладно, сейчас оденусь и спущусь. Кстати, хорошо, что ты зашла, мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

– Та-а-ак, – с улыбкой протягиваю я. – Мальчики, косметика, Райан Гослинг?

– Фу, он же старый!

Господи, как ножом по сердцу.

– Помнишь, я отдала тебе значок с лого группы? Можешь вернуть его, пожалуйста?

– Конечно, он висит на сумке. Она внизу в холле, можешь забрать. Те девчонки, что смеялись над тобой из-за этого, отстали?

– Э-э, вроде того. – Прикусив губу, Зоуи взъерошивает копну темных волос и без остановки ерзает, словно сидит на муравейнике. – Просто… Просто ты больше не крутая.

Все, мой статус окончательно похоронен. Звезды школы по имени Райли Беннет больше не существует. Это было ожидаемо, но все равно больно.

– Ауч.

– Говорю как есть. Не обижайся.

– Не буду, но запомню. Однажды я стану знаменитой, пойду на ужин с твоей любимой группой и не позову тебя.

В глазах Зоуи загорается такой страх, будто Скарлетт попросила называть Хэнка папой.

– Шучу, – успокаиваю я. – Я все понимаю, Зоуи. Репутация в Ноттингеме решает все, я сама через это проходила, мы все жертвы одной системы.

Подмигнув, я взмахиваю рукой, прося поторопиться и начать одеваться.

Постучавшись в соседнюю дверь, заглядываю в комнату. Хватает доли секунды, чтобы мой пульс подскочил до критической отметки, когда я вижу полураздетого Сойера Вуда. В одних лишь джинсах он лежит на животе и, обняв подушку, крепко спит. Несколько великолепных секунд я даже не дышу, разглядывая рельефные мышцы его спины. Я каждый раз впадаю в этот сексуальный ступор, стоит мне застать Сойера без футболки.

– Ну конечно, – шепчу я, – давай, испытывай меня. Мог бы еще облиться молоком или намазаться маслом, чтобы я забыла, как говорить.

Подкрадываюсь к кровати настолько осторожно, что становится стыдно за саму себя. Чувствую себя долбаным маньяком. Заметив, что волосы Сойера еще влажные после душа, я подхожу к чуть приоткрытому окну и закрываю его.

– Я бы с удовольствием намазался для тебя маслом, но я только вчера постелил чистое постельное белье и не хочу пачкать.

Стоя у окна, я крепко зажмуриваюсь и ни за что на свете не хочу оборачиваться.

– Ты спишь, Сойер, – тихо говорю я, – этот разговор тебе снится.

Он не отвечает, словно и правда снова заснул. Я поворачиваюсь. Прижавшись щекой к подушке, Сойер смотрит на меня с ухмылкой. С сексуальной ухмылкой. С такой обычно смотрят парни из черно-белой рекламы какого-нибудь дорогого парфюма.

– Можешь перестать делать это? – прошу я.

– Что именно, Гномик?

– Перестать быть таким горячим соседом, это выматывает.

– Я просто лежу.

Морально я тоже. А в мечтах вместе с ним. Или под ним. Сюда подойдут любые предлоги. День благодарения с этой минуты официально становится днем моего отчаяния.

– Скарлетт просила вас поторопиться, скоро ужин.