– Он вас отведет. – Чарльз указал на помощника, который покатил один из чемоданов к зданию, балансируя другой на голове.

Вскоре появился второй мужчина и взял третий чемодан.

– Разве вы не пойдете с нами? – спросила я Чарльза, внезапно встревожившись. Неужели он оставит нас здесь одних?

– Мне нужно вернуться, тетушка ждет. К вам сейчас подъедет фо Ричард.

Он опустил последнюю сумку на тротуар, который тянулся по периметру здания.

– Ох, ладно, спасибо, – пробормотала я, когда он закрыл багажник.

– Да пребудет с вами Бог, – попрощалась мама.

– Всего хорошего, – ответил водитель.

Не успела машина Чарльза скрыться из виду, как в ворота заехал белый «Рендж Ровер» Ричарда, младшего брата Эли, и припарковался на освободившемся месте.

– Mia woezor!  – приветствовал нас Ричард, широко раскидывая руки в стороны. На нем были темные джинсы, белые кожаные мокасины, которые, казалось, на ощупь будут как кожа младенца, и чересчур тесная рубашка поло, подчеркивающая все, что не надо, включая бесстыдно выпирающий пупок. Он обнял маму, затем меня.

– Как добрались? – спросил он, поднимая мамину дорожную сумку.

– Ох, что вы, оставьте, фо Ричард, – запротестовала та, слишком взволнованная, чтобы ответить на вопрос.

– Позвольте я донесу, – возразил он и направился к зданию.

Мы последовали за ним. Мама повернулась ко мне и одними губами произнесла: «А?» Как и я, она была глубоко потрясена всем происходящим, в том числе Ричардом Ганьо, таскающим наши сумки. Я расплылась в широкой улыбке и взяла ее под руку.

Когда мы вошли в фойе, девушка за изогнутой стойкой поднялась и приветствовала Ричарда. Судя по его ответу, он часто здесь бывал. Затем он направился к серебристым дверям и нажал на кнопку рядом. У меня екнуло в груди: я никогда прежде не каталась на лифте, поэтому боялась опозориться перед Ричардом и этой улыбчивой девушкой, которая, вероятно, про себя посмеялась над нашей неловкостью. Скорее всего, персонал активно обсуждал мой приезд. Когда двери лифта открылись, Ричард вошел, а я взяла маму под руку и потянула внутрь. Мы обе схватились за железный поручень на стене на уровне бедер, ожидая тряски. Напротив нас висело зеркало, и я окинула взглядом наше отражение. Мои накладные волосы были собраны в хвост. Не зная заранее, куда мы приедем и кто нас встретит, я решила надеть простое плиссированное платье, сшитое из ткани, расписанной батиком, которую подарила мне мама на прошлое Рождество, и сандалии на плоской подошве с искусственными кристаллами, – они лежали в одном из чемоданов от Ганьо. На маме были ее лучшие каба и слит, а также парик со свадьбы. Когда раздался перезвон, оповещающий о прибытии, я поймала взгляд Ричарда в зеркале, и мы улыбнулись: я – потому что впервые успешно проехала в лифте, и он, полагаю, радовался возможности показать мне мой новый дом.

– Пока ты будешь жить здесь, – сообщил он, когда мы вошли в прохладный холл на пятом этаже с нежно розовыми стенами и огромными картинами маслом, на которых мужчины в традиционных широких рубахах батакари и кожаных сапогах до колен стучали по барабанам и кружились так, что их наряды вздувались. В углах стояли черные подставки из кованого железа с пустыми глиняными вазами, расписанными позолотой. Два больших окна на обоих концах помещения выходили на оживленную дорогу, однако не пропускали шум. На этаже находились три квартиры. На ближайшей от нас висело медное число «пятнадцать». Ричард открыл дверь, и мы последовали за ним внутрь.

Ноги сразу утонули в мягком ковре кремового цвета.