«Самое время для того, чтобы Авель Бессонов окончательно погиб. Наконец-то верну себе руку…».

- Мы считали тебя более благоразумным!

- Как коллега, ты не можешь не понимать моих мотивов. Впрочем…

От правой руки Аура по всему его телу прошлась волна, стекающаяся к спине. Там мана приняла форму напоминающих двойные крылья сгустков. Они не шевелились и, в целом, не вели себя как крылья, исполняя роль уже вынесенной из резерва энергии, которая могла понадобиться для поддержания барьеров. Аур сделал выводы из единственной своей серьезной дуэли, - с Людвигом – архимагом, - и внёс некоторые коррективы в свой стиль ведения боя. Основное влияние на чернокнижника оказали реальные боевые возможности концентраторов, из-за которых далеко не всегда удавалось создать и запитать заклинание, черпая силу напрямую из резерва. Формирование магических структур за счёт автоматизации занимало намного меньше времени, и лишние доли секунд, необходимые для подачи силы из резерва в концентратор, могли сыграть решающую роль.

Ещё одним аргументом в пользу необходимости формирования такого «внешнего резерва», связанного с концентратором напрямую, был тот факт, что память концентратора чернокнижника была на две трети загружена разномастными барьерами – где самыми обыкновенными и прямолинейными, а где и содержащими в себе сюрпризы. Фактически, Аур не рассчитывал на битву как таковую. Гости должны были или погибнуть, или распознать ловушку. В первом случае магия не потребовалась бы вовсе, а во втором именно защита потребовалась бы отступающему чернокнижнику.

Но сейчас дуэли было не избежать.

- … я никогда не понимал тех, кто сливается с демонами!

Аур поочерёдно взмахнул обеими руками, дополнительно задавая направление нескольким чёрным сгусткам, почти мгновенно прочертившим небосвод и столкнувшимся с многослойной защитой врага. Человек, чьё тело не только объяло пламя, но и было подвержено страшным по своей сути изменениям, обычным барьерам и щитам предпочёл крайне сложную в поддержании и использовании структуру. Семь десятков щитов, управляемых единой логикой и вращающихся на своих орбитах, при должном уровне контроля позволяли игнорировать большую часть направленных атак. В то же время, тёмная магия не обладала достаточным площадным потенциалом для поражения сильных противников, исходя из чего можно было с уверенностью сказать – Астольф, чернокнижник ордена, ко встрече готовился не менее старательно.

Тем временем одеяния орденского цепного пса начали рваться, открывая вид на мощные, серые пластины из демонической кости. Запястья и пальцы чернокнижника не изменились, так как тот, очевидно, сам не позволил им этого: ему требовалось удерживать в руках массивный посох-концентратор, в который превратился компактный жезл, ранее закрепленный на поясе. Но лицо… Ему досталось больше всего, и Ауру оставалось только гадать, насколько болезненным стал процесс трансформации. Ведь мало того, что форма черепа Астольфа изменилась на более вытянутую и сплюснутую, превратив лицо мужчины в гротескное подобие укороченной крокодильей морды, так ещё и зубы местами неаккуратно протыкали его собственную плоть, не помещаясь в пасти.

Впрочем, несмотря на все эти нелицеприятные детали, контроль над направляемым демонической сущностью изменением формы Аур оценил бы как превосходный, пусть ему и претила идея уживаться с демоном в одном теле. Это не аспект, всегда находящийся в подчиненном положении – это хищник, которого заперли в клетке с заклинателем. Большая мощь забирала в качестве платы шансы пережить поражение, ибо проигрывающий маг с огромной вероятностью не справится с демоном внутри себя.

Мимо Аура пронеслась вереница сгустков магмы, одного лишь близкого жара которой было бы достаточно, чтобы расплавить танк.