Аур прослыл бы лицемером, если бы сказал, что он никогда не ненавидел интриги. Было время, когда и ему хотелось, чтобы в мире не было подобной грязи… Но эти мысли быстро улетучились, стоило только прийти осознанию: одного лишь желания мало, и реальность не изменится сама собой. Стать сильным тогда ещё аколит желал с самого знакомства с таинственным магическим искусством, но во главу всего это желание встало лишь после потери всего: дома, друзей, любви…

Звонко хрустнула неоднородная поверхность огромного, собранного из тысяч осколков зеркала, перебиравшего воспоминания потрёпанного жизнью, но не сломленного — а закалённого мага. Секунду назад апатичный и смиренный взгляд вспыхнул ярким пламенем, и с каждой новой искрой эмоций прежний, настоящий Аур возвращался назад, всё с большим и большим усердием противостоя месту, в котором оказался. Начавшийся одновременно с его появлением процесс пошёл вспять, и закончилось это лишь тогда, когда всего лишь человек отвёл взгляд от последнего сверкающего осколка — все остальные уже потемнели и растворились в темноте.

— Эта сила слишком велика даже для неё. — Появившаяся было фигура Данталион истаяла дымом, напоследок попытавшись превратиться в фигуру одного из богов, во власти которых так или иначе находилось сознание, души или грехи. Казалось, будто нечто, попытавшееся сломить чернокнижника, само не могло определиться, чем или кем является, но этот факт лишь вызвал улыбку на лице Аура. Будто он уже опознал то, с чем столкнулся. — Кто, если не я? Кто ещё может называться достойным? Молчишь…?!

Крикнув в укутывающую всё вокруг тишину абсолютной пустоты, Аур оскалился — а в следующее мгновение уже схватил за горло безликий, бесформенный силуэт, приподняв тот над землёй. Не помешало ему ни то, что минуту назад он был совершенно беззащитен пред лицом собственных воспоминаний, ни то, что фигура висела в пустоте, а хрустальная дорожка так и осталась на своём месте, не спеша нагонять чернокнижника. Ещё секунда, и его враг в последний раз дёрнулся — и издал последний, громкий, слышимый в каждом уголке этого места вздох, после чего Аур разжал пальцы, проводив полетевшее вниз тело презрительным взглядом. Существо так ничего и не ответило ему, но Аур и так знал всё, что ему было нужно для успешного завершения эксперимента.

Что, впрочем, не помешало ему бросить напоследок ещё несколько слов. Бессмысленная глупость, скажете вы — и будете правы. Но поступить иначе Аур не мог. Слишком долго терпел, слишком долго держал всё в себе, а сопротивление его собственной души окончательно переполнило чашу, добившись того, что прямо сейчас чернокнижник всем своим естеством жаждал демонстрировать собственное господство.

— Ты создал этот барьер для того, чтобы слабые оставались слабыми, и лишь уникумы, достойнейшие из достойнейших, могли оказаться здесь. Но учёл ли ты то, сколь никчёмными являются люди? Скольких из нас ты встретил, и как много достойных тебе повстречалось среди других? — В первую очередь Аур имел ввиду демонов и богов, но так же подразумевал и прочие народы, считающиеся мифическими. Иномирцев, если говорить проще. Все они, в кого ни ткни, являлись существами куда более совершенными, нежели люди. Но став частью демона и вместе с тем получив демона в качестве части себя, Аур понял, что принципиальных отличий между людьми и, по меньшей мере, существами Инферно — нет. Просто нет, как если бы кто-то взял две одинаковые формы, но одну наполнил хрупким стеклом, а другую — прочной сталью.