– Мне присутствовать? – деловито спросил адъютант, который по совместительству был секретарем, но скоро я его все же разгружу, а то он загнется у меня от таких нагрузок.

– Присутствуй, может поручения какие по ходу разговора всплывут, – я думал недолго, прежде, чем принять решение. Разговор с Демидовым предстоит тяжелый. Для меня, вряд ли для него. Этот колос я, конечно, могу снести, но вот вопрос, а дальше что? На заводах Демидова сейчас и еще очень долго будет вся промышленность Российской империи держаться.

Репнин занял место за соседним столиком, расположив на нем писчие принадлежности. Митька, дождавшись, когда мы примем приличный вид, вышел, груженный посудой, и практически сразу в кабинет, который мне заменял и гостиную, и столовую, и библиотеку вошел Демидов. С полминуты я смотрел на его спокойное лицо уверенного в себе человека. Богат, не скрывает богатства, но и сильно не кичится им. Я смотрел и ловил себя на мысли, что этот жесткий и прожженный делец мне нравится.

– Присаживайся, Акинфий Никитич, – я махнул на кресло за столом напротив моего. – В ногах правды нет, – дождавшись, когда он усядется, я продолжил. – И что же привело тебя так далеко, да еще и в самые морозы и метели?

Демидов без лишних слов сунул руку в карман, Репнин слегка напрягся и приподнялся на стуле. Надо же, беспокоится. Но зря. Демидов не идиот, чтобы что-то мне сделать. К тому же, Михайлов лично обыскивает посетителей, прежде чем к моему величеству пускать. Он вообще параноить любит, все простить себе не может, что тогда на охоте умудрился потерять. Акинфий Никитич покосился на привставшего адъютанта, усмехнулся краешком губ и положил на стол передо мной два бруска, с клеймом его заводов посредине.

– На Алтае нашли. Хорошие залежи, и реки золотоносные. Я уж и заводики начал закладывать под это дело.

– Вижу, – я с каким-то благоговением провел пальцем по брускам. – Но у государства на такие месторождения монополия, – я поднял на него глаза.

– Вот об этом и договариваться приехал, – он замолчал, затем решительно продолжил. – Дозволь разработки вести. От твоего имени. Так оно лучше же для всех будет, я в состоянии мелкое жулье отвадить.

– Знаю, Акинфий Никитич, что за Уралом ты власть большую имеешь, – я убрал руки и откинулся на кресло. – И на какой процент рассчитываешь?

– Пятнадцать, – я приподнял бровь. Не обделяет себя Демидов. Но, с другой стороны, в тайге один хозяин – медведь, и прав Демидов, если я сейчас вые… хм, зарублю его начинание, то ни копейки я с тех копей не увижу, или же пол-армии нужно будет посылать, чтобы уберечь от посягательств. Думай, голова, думай, что делать?

– А правду ли молвят, что деньгу свою ты чеканишь в своих подвалах? – я тянул время, ответ Демидову нужен был прямо сейчас. Иначе возникнут никому не нужные напряжения. Но я могу ставить свои условия, и он это знает. Что мне нужно прежде всего? Что?

– Брешут, государь Петр Алексеевич, – он усмехнулся. – Про меня много чего паскудного брешут. Завидуют людишки, а кто не дает того же достичь? Работать просто надобно.

– Верно говоришь, Акинфий Никитич. Все верно, главное, работать надо рук не покладаючи, – пятнадцать процентов, черт, что делать-то? И самое главное, если даже я сейчас возьму тайм-аут, то принятие решения все равно упадет на меня. Никто мне в этом деле не поможет, никто.

Меня спас от немедленного ответа Митька, который снова просочился в комнату и принялся расставлять на столе сбитень, чайник из китайского фарфора, мед, молоко и… бублики.