— Да что вы, Сан Саныч, со мной как с пионеркой разговариваете? Делайте свою работу, — сказал я.

— Молодец, казак, — подбодрил он меня, — терпи, есаулом станешь.

Потом он взял в руки скальпель и вскрыл налившуюся кровью гематому, которая образовалась на месте моей правой брови.

— С этим разобрались, — раздался его голос через несколько секунд, — а теперь будем шить.

— Шрамы украшают мужчину, — сказал я, — Сан Саныч, поторопитесь, мне на лёд надо.

— В спешке только котята рождаются, да и те слепые. Саша, заткнись, пожалуйста, не говори под руку…

— Ну вот и всё, — довольно сказал он, — я не белошвейка, да и зеркала у нас нет. Но всё в порядке.

— Отлично, можно мне на лёд теперь? — нетерпеливо спросил я.

— Секунду жонглер. Дай-ка я посмотрю на твои реакции. Сколько пальцев? — он показал мне три пальца.

— Три, — ответил я.

— Хорошо, в глазах не двоится?

— Нет, Сан Саныч, что вы? Всё со мной нормально.

— А ну-ка вытяни левую руку и дотронься до носа…. Хорошо, а теперь правую… Отлично. Теперь два приседания и снова правой до носа.

— Доктор! — взмолился я, — всё со мной в порядке!

— Были бы мозги — было бы сотрясение, но ладно. Я тебя допускаю до игры.

— Спасибо, — с чувством сказал я.

Один из администраторов команды подал мне новое джерси взамен залитого кровью, и я, переодевшись, вернулся на скамейку.

Правда Асташев, козлина такая, не выпустил меня до конца второго периода.

Который так и завершился со счётом 1–2 в пользу гостей.

* * *

— Семенов, можешь раздеваться, — объявил Асташев, когда вся команда вернулась в раздевалку во время второго перерыва, — на сегодня ты закончил.

Вот это поворот! Не ожидал, что наш главный тренер окажется таким перестраховщиком. И самое главное, с чего? Меня зашили, медицина одобрила мое возвращение в игру, в чём проблема?

Именно это я и озвучил Асташеву. Я был готов вернуться в игру. Попадание шайбы мне в лицо — это просто попадание шайбы в лицо! Я же не футбольная балерина, падающая от любого толчка! Я хоккеист! Мы из другого теста!

На моё счастье Нестеренко был того же мнения, что и я. Доктор отозвал Асташева в сторонку и тихо, но при этом эмоционально начал что-то говорить главному тренеру.

— Хрен с тобой, золотая рыбка, — сдался в результате Асташев, — пусть играет. Но под твою ответственность!

Вот от всей души спасибо медицине, Нестеренко всё правильно сделал, я был готов играть…

* * *

На самом деле я не злопамятный, но память у меня хорошая.

Так что я запомнил, кто меня чуть не вырубил в середине второго периода. И когда моё звено оказалось на льду одновременно с третьей тройкой Динамо, в которой играл Знарок, я осуществил свою маленькую месть.

И всё было в пределах правил, я же не безбашенный тафгай, в конце концов!

Всего-то нужно было дождаться, когда мой обидчик примет шайбу возле борта и неосторожно опустит голову…

На! От всей души получай! Вот вся нижнетагильская молодежь в моём лице передаёт свой пламенный привет латышской ССР!

Знарок был в этот момент в своей зоне, и мой силовой приём буквально размазал его по борту. При этом я выполнил силовой настолько чисто, что у москвича Козина, главного судьи матча, не возникло никаких сомнений. Всё в пределах правил, чтоб вас!

Олег Валерьевич распластался на льду, а я оказался с шайбой в левом круге вбрасывания в чужой зоне.