Правда он в основном покрикивал на «молодых», чтобы не филонили, да отчитывал за ошибки или наоборот хвалил за успешные действия.

За эти два с половиной часа, что мы провели на льду наше звено в основном отрабатывало вход в зону и атаки с ходу.

Скорость, как движения так и принятия решений у нас была такая что именно атаки с ходу, силами двух, максимум трёх игроков могли быть нашим самым сильным козырем.

Противник не должен успевать вернуться в оборону всей пятеркой и в его зоне в таком случае будет очень много пространства для быстрых и техничных игроков, например для меня, которые могут на скорости обыграть, выйти на ударную позицию и бросить.

В принципе, атаки с ходу, как и вход в чужую зону через пас мы и на обычных тренировках отрабатывали постоянно, Асташев крепко знал своё дело и старался пользоваться сильными качествами своих игроков.

Но повторение мать учения, и лишними эти минуты на льду тоже не будут.

Особенно для меня, всё-таки арсенал технических приёмов у меня сильно побольше чем у моих партнеров, да и и большинства игроков, а может и всех, игроков этого времени. Но чтобы им пользоваться в полной мере нужно было как можно больше работать с шайбой на льду. Нарабатывать ту самую мышечную память.

В итоге всё закончилось тем что к концу тренировки на базу приехал Асташев. Один из работников позвонил ему и сообщил что здесь происходит.

Так что когда мы уже собирались закругляться раздался пронзительный свисток и через несколько секунд на лед выехал главный тренер «Автомобилиста».

— Это что тут происходит, товарищи игроки? — строго спросил он, — дисциплину нарушаете? Вместо того чтобы отдыхать, согласно составленному главным тренером планом, вы тут чем занимаетесь? Ладно, ладно, — тут же улыбнулся он заметив как мы все напряглись, — молодцы. Мне очень приятно что вы решили дополнительно позаниматься на льду. Это похвально. Но в следующий раз, попрошу вас не заниматься самодеятельностью. Все всё ясно?

Ответом ему был нш утвердительный гул.

— Это была моя идея, товарищ главный тренер, — сказал Игорь, — хотелось поработать над сыгранностью звена.

— Хорошо что ты видишь что с этим у вас пока не всё идеально, Игорь, — сказал Асташев, — и раз уж вы трое, — он обвел взглядом меня Стаса им Лукиянова, — такие инициативные, то я составлю вам индивидуальный план занятий на льду. И буду с вас требовать работать на этих дополнительных тренировках так же усердно, как и на общих. Без ущерба для восстановления, конечно, — тут же добавил он, — мне загнанные лошади, пусть и хорошо сыгранные в команде не нужны. Всё, товарищи, на этом вы закончили. Самолет в Усть-Каменогорск завтра в 12:15 всё кроме Семенова могут быть свободны и могут отправляться по домам!

* * *

Вот уже который час мы в воздухе, летим на первую гостевую игру сезона. В салоне самолёта, винтового АН-24, который выполняет регулярный рейс по маршруту Свердловск — Усть-Каменогорск, непривычно громко. Сказывается то что двигатели у этого самолёта шумные, по меркам моего времени.

Еще одно отличие от полётов, к которым привык я это что наш рейс оказывается с тремя промежуточными посадками, в Кургане, Петропавловске и Павлодаре. Как будто это не самолёт, а поезд или вообще автобус.

Ну и последнее, но самое большое отличие. В салоне самолёта курили!

Как сказал мне Витя Кутергин, который и сам на исходе третьего часа полёта закурил, в прошлом году был введен запрет на курение на рейсах продолжительностью менее трех часов, но мы вылетели в 12:15, прилет ориентировочно в 19:40, так что на этот рейс запрет не распространялся.

Полный бред как по мне, уж если ты жить без этой вредной гадости не можешь, так можно и потерпеть и не мешать другим со своим вонючим дымом.