Его игроки, еще мгновение назад сидевшие с понурым видом тут же поднялись со своих мест и уставились на своего тренера.

— Значит так, товарищи игроки славного хоккейного клуба Автомобилист из не менее славного города Свердловск. Никаких организационных выводов после сегодняшней игры не будет. Я считаю что они не нужны. Никаких отчислений, штрафов или чего-то подобного. Ничего не будет.

Так же я не буду по горячим следам искать виновников в этом разгроме. Это ни к чему, плохо сыграли все. От вратарей, — при этих словах Сан Саныч выразительно посмотрел на стоявших рядом Волошина и Соловьева, отчего те постарались как можно сильнее втянуть головы в плечи, — до защитников и нападающих. Первое звено и лично Семенов, к вам это тоже относится в полной мере.

Сейчас я хочу от вас только одного, чтобы это поражение вы оставили в этой раздевалке, здесь и сейчас. Уже через два дня дня, в воскресенье у нас следующая игра, и думаю все помнят что это будет не сборная водокачки а ЦСКА.

Если вы будете думать о том что произошло сегодня, то в воскресенье нам накидают не девять, а все пятнадцать шайб. Да, опыт сын ошибок трудных, но прямо сейчас вам не нужно ничего анализировать и думать о только что сыгранном матче. Для этого у нас тренерский штаб есть. У тренеров должны головы пухнуть а не у игроков.

Так что, товарищи, хоть это и трудно, но я призываю всех успокоится, не накручивать себя, не искать виноватых и тем более не пытаться с ними разобраться.

На этом всё. И чтобы вам было легче, я принял решение дать вам выходной. Все свободны, жду вас на базе в Курганово послезавтра в семь утра, надеюсь вы не злоупотребите моим доверием.

Всё, товарищи. Хорошего отдыха.

* * *

Когда Асташев закончил свою речь и все стали собираться он подошёл ко мне и сказал:

— Я тебя отвезу, давай быстрее а том до Нижнего Тагила сто километров в одну сторону, а я тоже хочу отдохнуть.

Я максимально быстро собрался, позвонил родителям и сказал что сейчас приеду и уже через десять минут мы отъехали от дворца спорта.

— Я специально никого не стал выделять кроме тебя, — сказал мне тренер когда мы выехали на трассу, — надеюсь ты понимаешь почему.

— Примерно, — ответил я, но он счел нужным развить свою мысль.

— Кто везет того и грузят. Ты сегодня сыграл намного хуже своих возможностей, причем во всех компонентах. Ты медленно двигался и что еще важнее медленно думал.

— Мне всего шестнадцать, — ответил я, — это не оправдание, но было тяжеловато играть второй матч подряд за сутки с такой интенсивностью.

— Ты думаешь я не понимаю этого? Конечно тебе было тяжело. Но ты сам в этом виноват. Тебе самому нужно учиться раскладывать силы на длинные дистанции. Твоя сегодняшняя тяжесть возникла не сама собой. В этом виноват вчерашний матч.

— Вы уж меня извините, но вы у нас тренер. И сколько мне играть решать вам, — то что это и Атсашева вина я решил не говорить прямо, думаю он и так понял что я имел в виду.

— Верно. Решать мне. Но хочу тебе напомнить, что это из-за твоего двойного малого штрафа вчера всё встало с ног на голову. Ты мой лучший игрок, и я как тренер должен был попытаться сделать всё, чтобы спасти вчерашний матч. Вчера у нас это получилось. А то что случилось сегодня будет и мне уроком. До сегодняшней игры ты ни разу не показал что ты еще юниор. У которого бензин заканчивается быстрее чем у взрослых. Это будет и мне уроком.

Асташев открыл окно своей Волги и закурил. Через несколько минут он продолжил.

— Даже хорошо что ты получил этот урок сейчас, у всего есть причины и следствия. Каждый сам отвечает за то что делает и за то что происходит потом.

Эту глубокую во всех отношениях мысль я уже слышал, от академика Красовского, деда Вероники Казанцевой.