— Я чуть не обделался, — признался Тукай, поднимаясь с пола. — Сабина, шикарный навык.

— Моя бабушка так спасалась от львов и гиен, когда приходилось заблудиться в саванне, — потупив взор, призналась негритянка. — Простите, что попали под… забыла выражение…

— Дружественный огонь, — проворчал Лукьян и удалился — по-видимому, в уборную.

Возвращались поздно, в этот раз я употребил не так много спиртного, да и Алла тоже. Но я в шутку предложил:

— Может, ко мне заедешь? Посмотришь, как живу.

— Хочешь, чтобы я тебе, холостяку, посуду перемыла? — фыркнула она. — И не надейся!

— У меня всё вымыто. И почти нет беспорядка.

— Ну, погнали. Но приставать будешь если — у меня топор в сумочке!

Не став задаваться вопросом о том, как топор мог поместиться в такой крохотной сумке, я кивнул. Алла комментировала коротко и вполне ожидаемо для первого визита, вроде: "О, симпатичные ворота", "Я думала, домик больше", "А это что, абрикосы? Когда успел?"

Сид выглянул в окошко ненадолго, но тут же с пониманием кивнул и спрятался за шторкой.

Войдя в дом, Алла по-хозяйски плюхнулась на диван перед столом с рихнером и заявила:

— Ну, развлекай меня. Можем что-то посмотреть.

— Пожрать приготовь — развлеку, — не менее нагло заявил я. — А то я в ваших кальянных не наелся.

— До чего ж вы все, мужики, одинаковые! — нахмурилась Алла и зашагала, как я сначала подумал, к выходу, но внезапно полезла в шкаф и начала изучать его содержимое. Выудила крупы, полуфабрикаты, поставила воду кипятиться.

— Музло хотя б включил какое-нибудь, скучно ж. Лучше французское.

"Музыкальный проигрыватель Московской рихнер-сети" первым в списке подсунул мне французский кавер Егора Летова. "Моя Оборона" на языке Дюма звучала более чем необычно, а следом обнаружилась ещё куча других перепевок русских песен на французском. Удивительно, но Алка их узнала и подпевала.

А вот готовила она отвратительно. Хрючево, которое приготовилось в итоге, было чем-то средним между макаронами по-флотски и странным жаркое.

— Ну, как, как?

Прожевавшись, я ответил:

— Могла бы хоть специи попросить, я покупал какие-то. Но, спасибо, сойдёт.

— Да ну тебя! — насупилась она. — Сейчас возьму и уйду, блин.

— Поешь хоть сначала.

— Хам! В общем, я фильм выбираю. Будем смотреть "Теорию большого коллапса", новый сезон.

История рассказывала о молодых гиках из Луизианы, один из которых был сенсом, второй — закомплексованным физиком-ученым, третий — конструктором орбитальных дисколётов, а четвёртый — тонмаори, аборигеном Антарктиды.

Ну, и, конечно, грудастая глуповатая блондинка из провинции. Где-то уже я этот сюжет видел.

В первой серии рассказывалось об аварии на атомной станции. Возникла “опасность размыкания ядерного цикла”, и один из героев поспешил на помощь. Далее показали “ядерный реактор”, и сначала у меня возникла мысль, что это какая-то шутка или фантастика. Но по серьёзному обсуждению персонажей я понял, что это не так. Реактор представлял собой огромную цистерну в стерильном зале с кучей труб, вокруг которой хороводом стояли люди.

«Не просто люди — сенсы», — понял я. Цистерна была раскалена докрасна, и источником энергии была сила этих людей. «Точнее, вторичным источником», — вспомнилось мне — эти люди могли транслировать магическую энергию из тех самых месторождений, которые я видел за сожжёной карте, и передавать её для разогрева топлива. А дальше — как в обычном реакторе-кипятильнике.