С нами заговорил приятный баритон, более подходящий под голос театрального конферансье, хоть и с нотками роботизированной речи в голосе.

“Дамы и господа! Вас приветствует бортовой рихнер электромобиля Бирюса-2004. Ваш маршрут составит… ого! Тысяча четыреста сорок восемь километров. Время в пути — восемнадцать часов. Пристегните ваши ремни безопасности”.

Почти все истории о долгих поездках, которые происходят в реальности, скучны и чем-то похожи друг на друга. Выезд, остановка на перекус, смена водителя… Истории “роуд-муви” в синематографе, напротив, полны приключений, неожиданных поворотов.

Я бы не назвал поездку скучной, но и повороты неожиданными не назвал, учитывая усвоенное о крае из рассказов Андрона. Край делился на одиннадцать небольших областей, и нам по пути требовалось пересечь границы семи из них. Трасса нырнула через горный перевал и пошла по плоскогорью — прямая, как след от бритвы на теле земли. Иногда случались перелески, но в основном это была сухая, запорошенная ещё несошедшим снегом прерия с редкими проталинами. За окном встречались стада мустангов и ещё каких-то незнакомых мне копытных. Рядом вилась железная дорога, то уходя подальше, то заползая под мост. По ней нескончаемым потоком шли поезда, в основном — грузовые: с углём, рудой, цистернами с горючим. На нашей же трассе пару раз встречались заправки, электрические и бензиновые, небольшие посёлки с производственными цехами, но крупных поселений поначалу не было.

Сид подключил специальным шнурком к магнитоле свой смартфон и включил музыку. В основном, скандинавский тяжеляк, но встречалось и на испанском, и даже на греческом, с громкими духовыми.

— “Деревенщины из Янины”? — лениво спросил Андрон, который, казалось, всё это время дремал.

— Отличные гудошники! Пара песен и на русском.

— Включи лучше “Семерых говорильщиков” из Сербии. Если есть. Лучше те, которые с текстом, до того, как им законодательно запретили петь.

Периодически такой диалог повторялся. Я же по дороге, пока ловила сеть, кое-как успел прочитать в энциклопедии про “Зелёную Гору”. Радикал-социализм, взрывы, погромы поместий дворян, захват Сафинского полуострова и города Лазарево, теракт в порту Санкт-Петербурга, затем — привлечение гвардии и сенс-спецназа, пять лет борьбы, казнь нескольких главарей… А дальше — примирение, вхождение менее радикальных последователей в местные органы власти и образование подполья из оставшихся несогласными мелких бандюганов. В общем, как обычно, как я это уже часто наблюдал в других мирах.

Проверки на границах областей поначалу либо вообще отсутствовали, либо были формальными. Мы миновали Черепановск, достаточно суровый коричневый город с кучей заводских труб, напомнивший мне Челябинск из Основного Пучка. Сделали первую остановку — у придорожного кафе на окраине, перекусили и снова поехали. Миновали ещё одну область, Демченковскую, проехав мимо областного центра, показавшегося более молодым и не таким суровым.

Чем дальше на север, тем безлюднее становилось. И мы поняли, что нас преследуют спустя час с небольшим, на следующей границе областей. Два внедорожника, чёрных, с какими-то знаками на капоте. Первыми их заметил Сид.

— Что за хмыри? — кивнул он в зеркало заднего вида.

— Тоже заметил, но подумал, что показалось, — сказал я.

— У-у, — присвистнул Андрон. — Нехай, та самая “Зелёная Гора”.

— Ну, у вас же обоих есть пушка? — с надеждой предположил Сид.

Андрон усмехнулся.

— Ты думаешь, здесь как на материке? Только дворянам и контрактным разрешено? Из-под полы в Зеленогорье всё что угодно найти можно. И спрятать место есть. Сенсов мало, следить некому…

— Что делать будем? — спросил Сид.