А вот Джек двинул в центр стола ещё фишки.

— Двадцать.

Андрон, который был дилером, казалось, первый раз за игру пасанул. Итого в круге остались трое — я, Тимофей Евгеньевич и Джек. Я видел, что он не блефовал, он был уверен в своей победе. Что у него? «Масть», то есть «флеш», не должна была быть, значит, он метит в какую-то комбинацию вроде «стрита».

— Подскажите, вы же остановились в «Конунге и паяце»? — спросил Царенко Андрона.

— Да, именно там.

— О, это моя гостиница и мой концертный зал. И как вам сервис? Есть какие-то нарекания? Завтра будет масленичный фестиваль, могу дать вам билеты в ложу.

— С радостью, но… Мы завтра отбываем. Итак, четвёртая карта.

Четвёртой картой вышла семёрка. Мне по-прежнему не хватало девятки или «императора», чтобы сложить «улицу», но я поставил ещё двадцать.

— Пас, — отозвался Тимофей Евгеньевич.

Он внимательно вгляделся в наши с Джеком лица, словно император перед ареной с юными гладиаторами.

— Сто! — рявкнул Джек.

Теперь я был точно уверен, что у него готовый стрит от семёрки до пажа.

— Поддержал.

— Уверен, Цим-циммер? Будет очень обидно проиграть мне… после всего, что было.

— Будет обидно, — кивнул я.

А четвёртой картой пришёл император. Я на короткий миг изобразил на лице удивление и разочарование. Затем добавил ещё десятку.

— Пятьдесят, — сказал Джек.

— Поднимаю до сотни.

— Ты блефуешь, малыш Эльдар. Двести.

— Хорошо, Джек, двести. Вскрываемся?

Я обошёл его. Наблюдать, как двигались его желваки, было сплошное удовольствие. А ещё я сорвал самый крупный банк за игру, а он остался с жалкой сотней фишек.

— Хм. Повзрослел внучок, что ли? — усмехнулся дед.

— Есть немного.

— Стесняюсь спросить, как там твой первый навык? Всё никак не выходит?

Тимофей Евгеньевич хмыкнул.

— Альберт Эльдарович, при всём уважении… Это несколько неприличный вопрос.

— Вышло кое-что, — кивнул я. — Когда я спасался из усадьбы от одного высокопоставленного офицера, который подозревал меня в наставлении ему рогов.

— Ха-ха! Фантазёр.

— Ваш внук не врёт, — кивнул Тимофей Евгеньевич. — Поверьте, я хорошо разбираюсь в эмоциях. Как это было, Эльдар Матвеевич? Думаю, об этом можно поведать.

— Увы, нельзя, ваше сиятельство. Служебная тайна. Его жена была нашим клиентом. Пас.

Круг закончился, и Тимофей Евгеньевич объявил:

— Повышаем ставки. По-прежнему «слепая ставка» — одна фишка. Только вот теперь одна фишка равна рублю.

В его глазах снова мелькнул бесноватый огонёк.

— Очень… странные правила, — прокомментировал Андрон. — А откуда взялись эти рубли?

В глазах моего коллеги смешался страх с бешеным, неистовым азартом.

— Считайте, что это эмиссия моего банка. И что каждый из вас внёс пятьсот рублей. По окончанию игры те, у кого будет меньше пятисот фишек — перечислят разницу. Те, кому не нравится…

— Пожалуй, я закругляюсь, — сообщил Потапенко. — Могу я попросить…

— Разумеется! Сколько у вас?.. Семьсот, получается, семьдесят рублей, по правилам первого круга.

Я посмотрел на табло кошелька. На нём теперь вместо двухсот пятидесяти рублей было две с половиной тысячи — за вычетом тех, что забрал доктор.

— Андрон, — дёрнул я за рукав соседа. — Пожалуй, тебе тоже пора закругляться. Едь в номер, нас тут никто не держит.

— Нет! — буркнул Андрон.