— Не боитесь отпускать? —  поинтересовался я. Известия про туристов меня заинтересовали. Моя тётя покачала головой:

— Не боюсь, тут у нас тихо, а лесу и вовсе бояться некого… А даже если бы и боялась — бесполезно. Он весь в отца…

   …Портрет своего дяди я увидел в комнате рядом со своей спальней. Смуглый, но синеглазый мужчина в лихо заломленном голубом берете весело топорщил жёсткие колючие усы в широкой улыбке. На заднем плане было знамя — голубое с золотом, с парашютами–самолётами.

   Во всяком случае у Юрки проблем с отцом не было. Как следовало из прикреплённой тут же официальной бумаги, капитан воздушно–десантных войск Скиба Максим Анатольевич погиб шесть лет назад… ну и так далее.

   Я постоял возле этой стены и отошёл с непонятным чувством. Чуть ли не с завистью! Глупо, конечно…

   …Дом у тёти Лины был здоровенный, по–моему, больше нашей двухъярусной квартиры (хотя и одноэтажный), но старый, скрипучий, со множеством каких?то коридорчиков, тупичков и комнатёнок без окон. Я сразу в нём по–настоящему заблудился, как в заколдованном замке, и вышел через какую?то дверь в густой тенистый сад за домом — большой, с колодцем прямо у крыльца, хотя в доме была вода. Вошёл ради интереса в другую дверь — рядом — и оказался прямо в здоровенной кухне–столовой, где тётя Лина готовила мне завтрак.

— Владик, —  улыбнулась она мне. —  Посмотрел, что и как? Ну подожди немного, я скоро.

— Ничего, —  ответил я, —  подожду.

   Глупо тоже. Но я растерялся. Меня, сколько я помню, все называли «Влад». Кроме того, я вдруг ещё и застеснялся. Такого за мной вообще?то не водилось, но, если я оказывался где?то вне дома надолго, то это был всегда отель, где прислуга однозначно предназначалась для того, чтобы выполнять мои распоряжения и даже прихоти. А тётя Лина была хозяйкой. Чувствовать себя в роли гостя–постояльца было странно и непривычно.

— Ты свою?то комнату смотрел? —  как ни в чём не бывало спросила тем временем она, быстро и не глядя нарезая что?то на разделочной доске.

— Н–нет… —  ответил я. Не признаваться же было, что я просто не дошёл до неё, а чемодан и сумку положил около той двери, через которую вышел в сад? Тётя Лина вдруг засмеялась:

— Ладно, хорошо, сейчас поедим, и я тебя провожу, потому что сам ты всё равно её не найдёшь — заблудишься ещё! А сейчас иди лучше помойся — умывальник вон в ту дверь и налево, там твоё полотенце, сразу увидишь. Там и душ есть, но вода только холодная, а колонку тебе лучше пока не зажигать. Я тоже тебе потом покажу — как.

   Совмещённый санузел — так это, кажется, называется — меня не смутил и не возмутил. Я вообще искренне думал, что туалет будет на улице, поэтому чистая и большая кафельная комната с лёгким запахом хлорки, в которой стоял унитаз, отделявшийся непрозрачной полиэтиленовой занавеской от душа, оказалась выше моих ожиданий. «Колонка» — прямоугольный белый ящик с ручками и окошком — мне в принципе была понятна, тут не имелось центрального снабжения горячей водой, будь добр сам греть… но зажигать её я и правда не стал, да и душ не стал принимать, а просто умылся как следует и вымыл руки. Моё полотенце и правда было «моё» — его помечала вышитая чёрным по белому ясная надпись:

ВЛАДИК

   Я с минуту, не меньше, тупо смотрел на эту надпись — и взгляд отвёл, честное слово, с усилием…

   …Когда я вернулся в столовую, то на столе уже стояло то, что тётя Лина называла «завтраком».